Гробницы Немертеи

Глава 15. Подтверждение теории

1

Итак, звукозаписывающее устройство лежало на ладони Атлантиды. Археолог то сжимал ладонь, то разжимал. Звукоэлемент оказался не совсем таким, каким представлял его Платон. Элемент напоминал маленькую древнюю монетку; ведь было время, когда люди пользовались монетами из металла. Только этот кругляшок был не из металла, а из керамики. Из черной керамики с узором. И полый. А внутри у него была тончайшая золотая ниточка.

Звукоэлемент.

Атлантида его поцеловал. Таких “монеток” на Ройке найдено множество. И большинство из них уничтожено как не представлявших ценности. Помнится, долго искали казначейство. Но так и не нашли. А на самом деле это были звукоэлементы. Вот так! Однако для записи всей информации маловато монеток. Ну что ж, значит, главные открытия впереди. Итоги работы обнадеживали. Для человека, разгадавшего тайну цивилизации Немертеи, может найтись местечко и на Старой Земле. Атлантида уже представлял вытянутую физиономию профессора Брусковского. Маститый сытый ученый сидит в первом ряду, закинув ногу на ногу, покачивает лакированным ботинком и с брезгливой гримасой слушает доклад Платона Раскольникова. А докладчик стоит на кафедре из настоящего дуба, одетый в новый белый костюм с цветком “mamillaria blossfeldiana” в петлице, и, глядя на панорамный монитор, звучным голосом рассказывает:

– …и так у меня появилась мысль о том, что письмо на Немертее могло быть звуковым, и только звуковым. Так что до раскрытия тайн гуманоидной цивилизации звука осталось сделать один только шаг. А дальше…

Дальше Брусковский пожимает плечами:

– Мысль в принципе очень простенькая. Не больше вашего кувшина. Ну, было на планете звуковое письмо. И что из того? Что нового вы нам поведали? Мне это неинтересно.

Стоп! Что такое? Почему даже в мечтах профессор Буковский не может восхититься открытием профессора Раскольникова? Платон усмехнулся. Да потому, что даже в мечтах профессор Брусковский, который восхищается профессором Раскольниковым, – это нонсенс.

2

– Глайдер готов, – сукки Кай-1 похлопал Атлантиду по плечу, прерывая размышления археолога. – Можно лететь. Но только учти – машина не наша, и ты нам заплатишь за нее и еще за ту, которую угнал твой друг. А если не рассчитаешься ты, рассчитается Руфус.

– Разумеется, Руфус заплатит за все! В конце концов,  все началось из-за него. И не забудь, мой дорогой Кай, – Платон постарался взять как можно выше, произнося имя своего приятеля-негуманоида, – как только ты найдешь золотых лошадок, больше похожих на свинок, сделанных из золота, сразу шли их нашему другу Руфусу. Он заплатит за твою посылку космические деньги.

Атлантида залез в кабину глайдера, и кресло автоматически застегнуло страховочные ремни. Машина рванулась в утреннее ярко-синее небо Ройка. Диск Ба-а даже за светофильтрами глайдера выглядел слепящим. Из артефактов Платон прихватил с собой только звукоэлемент. Эта штучка была дороже всего золота вертикальных гробниц Ройка. Одно смущало Атлантиду – это поведение Ноэля. Этот тип быстренько повторял за профессором все его гипотезы, делая вид, что подобные идеи давным-давно роились у него в голове. За свою научную карьеру Платон встречал десятки таких умников, которые воровали чужие теории и тут же, слегка отлакировав заумными фразами, выдавали за свои. С некоторых пор Атлантида дал себе слово не произносить ни звука до появления статьи на защищенном сайте Галанета. И вдруг – так прокололся. Что с ним случилось? Расслабился? Вообразил, что рядом друзья. Ну да, вообразил, а как же иначе! Ведь Ноэль и эти двое сукки спасли ему жизнь. М-да… глупо – он может утратить все права на открытие из-за бабской болтливости и нелепой сентиментальности.

А что сделает Ноэль в ответ на все обвинения? Невинно пожмет плечами. И скажет: я всегда, всю свою жизнь это знал,  еще когда родился. История Немертеи передалась мне с генетической памятью от моего папы и моей мамы. Мало ли что может придумать подлец, оправдывая свои поступки. А ведь выглядит так аристократично. И Платон подумал – собрат…Но ошибся. Глупо теперь сетовать. Если аристократы подличают, то подличают со вкусом. У плебея никогда так не получится.

Надо признать, Ноэль обвел Атлантиду вокруг пальца. А впрочем, почему Платон так стонет? Откуда столько горечи, к чему столько воплей? Если тебя обидели – дай по физиономии. Если сподличали крупно, так, что не дотянуться до морды – мешает охрана и тысячи парсеков расстояния, – то пошути как можно удачнее и пройди мимо. О собственной глупости не стоит сокрушаться, потому что она своя, родная; чужой подлостью не стоит возмущаться, потому что она не твоя – чужая. Свою глупость отбрось, как старые ботинки, а чужая подлость пусть останется при владельцах, не брать же ее себе. Да, рассуждать легко. Но когда у тебя из-под носа крадут твое лучшее открытие! Атлантида в ярости стукнул кулаком по собственной коленке. Больно! Лучше бы Ноэль свистнул у него тысячу кредитов. Хотя он и так обошелся Платону не в одну тысячу, а в целых пять. И еще украденный глайдер… Вот-вот, доброта-это очень дорогое удовольствие. Старая истина.

Хватит нервничать. Надо немного посмеяться. Поиронизировать.

Пошутить.

Не шутилось.

Сейчас стоит подумать о проблемах и о том, как их решить. А какие проблемы? Если Ноэль выдаст теорию Платона за свою, то у профессора Раскольникова останется только одна проблема – закрытый счет в банке “Лионский межпланетный кредит”.

Аристократизм его трещал и осыпался штукатуркой со старой кладки. Бывает в археологии такое: расчистишь какую-нибудь удивительную фреску на стене полуразрушенной виллы, роспись – будто вчера сотворенная, краски свежи, рисунок совершенен. Уберешь песок и почву и любуешься. Но чуть подует ветерком, чуть смочит дождичком – и нет уже ни живописного слоя, ни штукатурки – осталась лишь пошлая кирпичная кладка.

А над Атлантидой пролился очень даже сильный дождь. Да еще с дурным запашком. Ни краски, ни штукатурка не выдержат. Хорошо, если кирпичи сдюжат. Глина, она ведь универсальна. Глина, из которой лепят горшки не боги.