Гробовщик

Пролог

— Богом молю… Не делай этого… — голос Лили дрожал, словно натянутая струна, готовая вот‑вот лопнуть. Она вцепилась в рукав мужа, её пальцы побелели от напряжения. — Что с тобою стало, Тир? Ты уже не тот, кого я когда‑то полюбила…

Тир Райдер даже не обернулся. Его профиль, высеченный будто из чёрного мрамора, чётко вырисовывался на фоне зарешечённого окна. Он стоял неподвижно, как статуя, и только едва заметное подрагивание вен на виске выдавало бурю внутри.

— Чем чаще ты к нему обращаешься, тем чернее твоя душа… — прошептала Лили, отступая на шаг. Её глаза, когда‑то сияющие, теперь были полны боли и усталости. — Посмотри.

Она подошла к окну и распахнула тяжёлые бархатные портьеры. Перед ними раскинулся Крогвандер — город, сверкающий огнями и позолотой, с башнями, пронзающими вечернее небо. Королевство, построенное на несчастье других. Об этом знали единицы, но каждый камень здесь хранил память о сделках с тьмой.

Торговые пути, пересекавшие Крогвандер, приносили богатство и влияние. Соседние государства заискивали перед семьёй Райдер, искали их поддержки, платили дань за покровительство. Из поколения в поколение династия укрепляла свою власть — и каждый шаг вперёд требовал новой жертвы.

— Посмотри… — повторила Лили, её голос дрогнул. — Мы ведь всего этого добились. Из поколения в поколение разрушая свою душу, мы обращались к нему и строили самую могущественную империю на континенте. Что ещё нужно тебе, Тир? Разве мало крови пролито? Мало слёз пролито?

Тир наконец повернулся. Его глаза, холодные и бездушные, встретились с её взглядом. В них не было ни тени раскаяния, лишь неумолимая решимость. Он подошёл и встал рядом с Лили. Его тень, длинная и угловатая, упала на узорчатый ковёр, словно предвестник грядущего мрака. Взгляд короля прошелся по городу — по дворцовым садам, где когда‑то смеялись их дети, по улицам, где теперь шептались о проклятии династии, по шпилям храмов, возведённых на костях несогласных.

— Ещё не всё, — произнёс он тихо, но так, что в этом шёпоте прозвучала железная непреклонность.

Лили отшатнулась.

— Он вытягивает всё, что тебе дорого, — её голос упал до хриплого шёпота. — Прошу, Тир, ты совсем на себя не похож. Если кто‑то узнает, что все эти годы семья Райдер пользовалась услугами Гробовщика… Если правда выйдет наружу…

Она не договорила. В воздухе повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов и далёким гулом города, который, сам того не ведая, жил на краю пропасти.

— Хаос начнётся, — закончила она едва слышно. — И он поглотит нас всех.

Тир Райдер молча смотрел вдаль. Его губы тронула едва заметная улыбка — холодная, как сталь клинка.

— Пусть будет так, — произнёс он. — Хаос — лишь ещё один инструмент в руках сильного.

Тир промолчал. Его молчание было тяжелее свинца, гуще ночного тумана, окутавшего город за окном. В глазах короля не дрогнуло ни единого отблеска сомнения — лишь холодная, расчётливая уверенность человека, который давно переступил черту, отделяющую власть от одержимости. Он не просто желал контролировать страну. Нет. Король жаждал дергать за невидимые нити так, как ему будет угодно, — словно кукловод, играющий с марионетками. И если для этого придётся пожертвовать собственными детьми, превратить их в разменные монеты на алтаре амбиций… что ж, Тир Райдер был готов заплатить эту цену.

— Неужели… — голос сорвался, девушку охватило отчаяние, — ты хочешь обмануть древнее существо? Ты всё потеряешь. Я не желаю смотреть на то, как ты губишь свою семью… свою кровь…

Король медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и острый, как клинок, пронзил её насквозь.

— Тогда не смотри, — произнёс он тихо, но в этом шёпоте прозвучала такая непреклонная жестокость, что у Лили кровь застыла в жилах.

Его тяжёлая рука взметнулась — удар, резкий, от которого Лили отлетела к стене, ударившись о холодный мрамор. Она опустилась на пол, опираясь на дрожащие руки. Пыль веков, осевшая в трещинах каменных плит, поднялась облачком вокруг неё. Тир возвысился над женой — огромная тень в полумраке покоев, силуэт, искажённый игрой света от камина. Его фигура заслонила всё: и окно с видом на город, и портрет их свадьбы, висевший на стене, и даже память о том человеке, которого Лили когда‑то любила. Королева подняла глаза. И в этот миг, сквозь пелену слёз и боли, к ней пришло последнее, мучительное осознание. Она больше не видела в этом человеке своего мужа. Перед ней стоял король — безжалостный, расчётливый, одержимый властью.

Любовь, годами затуманивавшая её разум, сковывала её, лишала воли, заставляла искать оправдания там, где их не было. И теперь, когда было уже слишком поздно, Лили поняла: она должна была бежать раньше. Гораздо раньше. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвила её на мгновение.

— Ты уже не тот, кого я знала, — прошептала она, в её голосе звучало горькое признание истины. — Ты уже уподобился тому, кем не явлешься.

Тир не ответил. Он просто стоял, глядя на неё сверху вниз. В комнате повисла тишина. Где‑то далеко, в глубине замка, часы пробили полночь.