Громкий омут

4

Я выпросила у старшего админа – Сережи - репетицию в середине недели. Все графики были забиты, но я была хуже изголодавшегося зверя. Мне была необходима эта тренировка. Точнее, моя душа требовала вытряски всего того, что копилось с выходных. Я пыталась отвлекаться и убедить себя в том, что все к лучшему. Обстоятельства складывались как никогда хорошо, и теперь меня точно ничто и никто не будет отвлекать от учебы. Но сердце устроило бунт и постоянно давало о себе знать острыми уколами или сбоем ритма. Я медленно и мучительно разрывалась изнутри на мелкие куски так, что отчетливо слышала треск отделяющейся материи.

Почему он не сказал? Знаю, он не обязан был, но можно было поделиться. Такую информацию скрывать было просто нечестным. Умолчал ли Женя о своих планах только от меня, или все ученики не знали?

Но кто я такая, чтобы меня во все просвещать?

Правильно. Неперспективная ученица, приходящая в заведение пару раз в неделю, и каждый раз на пороге спрашивающая себя: «Зачем? Надо ли мне это на самом деле?».

К счастью, до того, как настало мое время репетировать, я не пересеклась с Евгением. Он был на базе, о чем было известно из разговоров администраторов, но в противоположном конце здания. Как только пробил мой час, я пулей полетела в кабинет с установками.

Сев за барабан, несколько минут сидела в нерешительности. С чего начать? С «цепочек» на координацию? Слишком скучно. Я усну. Тогда стоит попробовать проиграть пару ритмов, а там одно зацепится за другое, и разыграюсь.

Определившись с подходящими ритмами, взяла в руки палочки. Звук, исходящий от инструмента, раздался неуверенно. Внутри все сотрясалось и кричало о том, что я уже знаю, что хочу играть, но боюсь решиться. И причиной тому было то, что я не хотела привлечь к себе внимание посторонних. Ибо играть я буду, что попало и очень громко, с остервенением. Изнасилую не в чем неповинный инструмент ради того, чтобы всего на каплю почувствовать себя легче.

К черту! Играть я сюда приехала или тянуть время, в самом деле?

Села поудобнее, вставила по наушнику, чтобы сосредоточиться на глубинных ощущениях.

Бочка, хэт, хэт с малым, хэт с бочкой. Выкинув из головы все схемы с нотами, я доверилась рукам. Играла, что вздумается, подстраиваясь под удары сердца. С наклоненной головой создавалось ощущение медитации. Если кто увидит со стороны, подумает, что я в трансе. Это-то мне и было надо. Полностью утонуть в себе, забыться.

Наконец, я приблизилась к желанной скорости ритма, звуки, пробивающиеся сквозь наушники, начали меня устраивать. Но, как это обычно бывает, стоит только войти во вкус, что-то обязательно прервет этот блаженный момент. Со стороны показалось движение некого темного пятна, и я резко вскинула голову.

- Нам надо поговорить, - тоном, который мне не доводилось слышать ранее, сказал Женя и широкими шагами прошел к установке напротив. – Играй!

Его голос казался чужим и пугающим. Желудок неприятно сжался от его команды.

Я не вытаскивала наушник, разыгрывая сцену, что не расслышала. Наставник знал, что я отчетливо всё поняла. Однажды я прокололась с этим трюком в гостиной, и была замечена мистером «всевидящим». По обычаю надела наушники, но музыку не включила. Так мне было проще сосредоточиться на своих мыслях и не реагировать на окружающие раздражители. Но кто-то из ребят сморозил какую-то глупость, которую ну никак нельзя было проигнорировать, и я усмехнулась. Вовремя вспомнила про провода, ниспадающие из ушей, и проглотила смех. С опаской посмотрела по сторонам, заметил кто или нет, и встретилась с внимательными карими глазами напротив. «Я заметил. Теперь я знаю!» - говорили они.

Все так же оставаясь частично оглушенной, я продолжила играть ритм, которым увлеклась до появления непрошенного гостя. Но в следующую секунду была прервана его звонкой дробью.

- Не это играй, а что действительно сказать хочешь, - голос чужака стал мягче.

Я долго таращилась на него глупыми глазами. Он ждал.

Выглядело как экзамен, к которому я не подготовилась и вообще не знала, что он был в расписании, но все равно продолжала строить умный вид.

Крутанув палочку между пальцами, ударила правой рукой по хай-хэту, левой по малому, пару топов в бочку. Евгений вновь вмешался, но я уже не прерывалась. Продолжала искать свой звук.

Мужчина просил говорить. Хорошо. Я всё ему расскажу.

Хай-хэт стал звучать еще звонче, чем стоило. На занятиях у меня с трудом получалось приглушать его тон, в то время как бочку, наоборот, словно боялась. Теперь же я отчетливо слышала гулкий звук от пола, каким он должен был быть раньше. Подключились брэйки по том-томам и тарелкам.

Я подняла глаза на партнера. Он тоже играл ритм, но из-за собственных ударов я его не слышала. Выдернула наушники, швырнула в сторону.

Женя играл мягко, на джазовый манер. Его игра успокаивала. И тогда я поняла, что от меня хотели.

Не прерывая своей игры, вслушивалась в музыку профессионала. Его барабаны говорили: «Все хорошо. Я здесь и готов тебя выслушать».

К горлу подступил ком, а движения моих рук, на миг сбившиеся с ритма, стали резкими и более агрессивными. Предпочтение отдавалось тарелкам: «Мне больно. Внутри всё режет, но никто не замечает»

«Я вижу. Что ещё?»