Громкий развод Сенатора. Как он мог?!

3.

3.

Марк стоит на пороге нашего дома. В костюме, неизменно идеально сидящем на спортивном мощном теле. В юности Каменский занимался волейболом. Довольно успешно. Как, впрочем, и всем, за что он брался. Удивительно целеустремленный и заточенный на успех человек…

Его руки в карманах. Взгляд нейтральный, не здесь. Точно не со мной… Несчитываемый. Неузнаваемый.

Он без эмоций следит за тем, как водитель и по совместительству охранник Олег грузит мой немногочисленный скарб в автомобиль.

Я так растеряна. Мне выделили всего полчаса на то, чтобы собрать два года своей жизни в этой сказке. Что я могла собрать?! Да я всё растеряла. Себя растеряла. Я жизнь свою взяла и рассыпала, словно бы это были нанизанные на нити бусины… Как мне теперь ее собирать по крупицам?!

Мы пересекаемся глазами. Я ежусь, хотя на мне плотный кардиган, который должен по идее спрятать от промозглого ветра этого сентябрьского полудня.

-Может мы все-таки объяснимся?- спрашиваю я его глухо. Тихо. Делая последнюю унизительную попытку. Я даже не могу сказать, что сейчас переступаю через себя. Потому что происходящее так больно и сюрреалистично, что мне кажется, словно бы это вопрос жизни и смерти… Я готова унизиться, если это поможет мне понять… Если откроет путь к правде, которая освободит от этой невыносимой тяжести предательства.

Невольно смотрю на его руки, потому что в глаза- не могу. Словно бы это слишком яркое солнце и жжет роговицу. Эти руки всего пару часов назад крепко сжимали меня в своих объятиях. Умелые руки, теплые, щедрые на ласки, требовательные на отдачу. Как.. Как он мог- так быстро забыть, так искусно претворяться, так виртуозно играть со мной…

Не хочу, чтобы прислуга нас слышала. Мне и так до невозможности стыдно и гадко. Меня вышвыривают из дома, как кошку-приблудку. Словно бы я для него ничто…

Марк делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до неприличия. Или это мне так кажется, что это очень близко. Просто он за этот час стал таким до невозможности далеким, что даже шаг в мою сторону- уже целый путь.

Его взгляд стекает с моего лица на шею, на которой зацепляется за горящий синевой совсем свежий засос.

Челюсть сжимается. Кулаки тоже.

Что же случилось? Что с тобой, любимый?

-Просто скажи правду, Марк… Умоляю… Разве я этого не заслужила? Хотя бы правды не заслужила?- спрашиваю его, чувствуя, как щеки начинают гореть от жарких слез,- тебе кто-то напел про меня какую-то глупость? Но так ты ведь знаешь, я всегда была предельно честна с тобой… Просто скажи… Я всё объясню… Мне нечего скрывать…

Он щурится. Сначала отводит глаза, потом снова их на меня переводит.

- У меня другая женщина,- режет он хрипло.

Не просто режет. Нет, это не холодное оружие, а огнестрельное… Высокой точности… Выстреливает.

Смотрит на меня в упор. В самое сердце. Глубоко-глубоко. Не моргая. Так же решительно и уверенно, как делает всё по жизни.

Всё.

Меня нет…

- Она сегодня должна въехать в этот дом…- а это контрольный. Выстрел уже не в сердце. В голову…- потому я и попросил тебя освободить его как можно быстрее. Остальные вещи тебе привезут попозже, Марина. Поживешь пока в нашем доме в горах. Так будет лучше… Для всех…

Для всех?

Для него и для Неё?

Меня словно бы бьют под дых.

Так больно, что всю скручивает, как от спазма. Не могу говорить. Не могу дышать. Ничего не могу. Параллизована

Мне плохо…

Кажется, я даже оседаю на пол.

Перед глазами все расплывается.

То ли мне чудится, то ли Марк все-таки подхватывает меня. Я словно бы выцепляю из реальности его напряженное лицо- сдвинутые густые брови, проступившие морщины на лбу.

Но потом картинка сменяется на другую. Перед глазами уже Лариса- наша горничная. Она усаживает меня на лавочку. Мое лицо влажное от воды, которой она меня протирает. Глаза слезятся от резкого запаха нашатыря.

Я потеряла сознание…

-Вам нужно ехать, Марина Сергеевна,- говорит она мне тихо, но решительно, - пора….

Господи, это какой-то дурной сон. Ну пусть я проснусь, пусть проснусь… Почему это происходит сейчас со мной?!

На негнущихся ногах подхожу к автомобилю. Лариса держит за руку, страхует, потому что меня качает. Олег смотрит со смесью жалости, сочувствия и ужаса. Конечно, это почти хоррор. Вот так в одночасье оказаться выкинутой из собственной жизни…

Мне помогают сесть на заднее сидение автомобиля. Внедорожник уже заведен и плавно трогается с места. Я снова оборачиваюсь на крыльцо нашего дома и чувствую заполняющий душу холод. Марка там уже нет. Он зашел в дом. Я уезжаю из его жизни, а ему это даже не интересно…

Ворота разъезжаются с привычным скрежетом. Мы- это вкусы, запахи, звуки, которые вокруг нас. Здесь все мне такое до боли знакомое. Глаза невольно цепляются за детали- пару веточек жимолости с лиловыми ягодами, свисающими на стенку из молочного известняка, небрежно брошенная садовником желтая лопатка, которую я покупала лично, для новых клумб с розами в нашем саду, небольшая царапина на железных воротах, которую на этой неделе должны были прийти и заделать…