Громкий развод Сенатора. Как он мог?!

4.

4.

Мы едем по петляющей дороге серпантина не больше двух часов. Он отправил меня подальше от города. Что это? Заточение? Словно бы я преступница и чем-то перед ним провинилась…

Я всегда очень любила историю. Помню, как сильно в свое время меня поразила биография Генриха VIII и его многочисленных жен. Особенно, Анны Болейн. Тысяча дней королевы Англии… Именно столько судьба отвела ей рядом с великим и жестоким мужчиной…

Он ведь тоже клялся ей в любви и ради нее свернул горы, даже поменяв религию целой страны. А в итоге она закончила в заточении, покинутая всеми. В день ее казни он поехал сватать другую… Может быть, если бы Марк сейчас казнил меня, мне бы было легче? Потому что то, что со мной сейчас происходит- это тоже маленькая смерть…

Я снова и снова прокручиваю происходящее… Невозможно. Не верится. Должна быть какая-то причина…

В голове сто тысяч вариантов… Может быть, чьи-то злые языки? Мне ведь не раз говорили, что у нашей любви много завистников… Кто захочет верить в сказочную историю Золушки и прекрасного принца… Правильно, что не верили…

Когда автомобиль въезжает на закрытую территорию - ухоженную, шикарную, словно бы бриллиант, обрамленную оправой густых синих елей и вековых сосен, сердце снова пронзает тупая боль.

Он называл это место нашим «гнездом любви»… Хрустально чистый воздух, тишина, уединение. Мы выбрали этот дом вместе, купили его для себя, чтобы уезжать подальше от шума города, вспышек фотокамер, навязчивых телефонных звонков по долгу службы.

«Здесь мы будем растить наших детей и убегать от всего мира, Маришка»,- шептали его чувственные губы мне в шею после того, как мы выпроводили риэлтора, однозначно решив, что «Орлиное крыло»- так в шутку мы назвали купленный особняк- наше место силы. Место силы будущей семьи Каменских…

Марк всегда так говорил. Отправной точкой для нас должны были стать мы сами. Его родители разбились в автокатастрофе, когда ему было всего десять. С тех пор он воспитывался в интернатах при опосредованном присутствии в жизни дальних родственников. Каменский хотел большую, дружную и крепкую семью. Когда он говорил об этом, он снимал с себя отлитые из золота маски олигарха, гения и сенатора и становился просто Марком. Моим Марком…

Здесь, в этом доме, он хотел быть просто моим. А я его… Здесь мы всегда были счастливы и гармоничны. Даже молчать здесь друг с другом было в удовольствие. Тогда как? Тогда почему, почему все так изменилось?! Как он мог сказать мне, что всё кончено?! Как он мог?!

Олег молчит всю дорогу, но по его серому лицу с поджатыми губами в отражении зеркала заднего вида понимаю, что и он в шоке от происходящего. Избегаю его взгляда. Не хочу видеть сочувствие. Оно окончательно утопит меня в боли непонимания…

Когда деревянные ворота распахиваются, пропуская нас на территорию поместья, я резко надеваю на лицо солнечные очки, хоть сегодня пасмурно.

Не хочу, чтобы водитель видел мои слезы. Но сдержать их сейчас сил нет. Вообще не могу ничего с собой поделать. Меня нет. Я просто оболочка.

Выхожу наружу. Хватаю хаотичными вдохами воздух. Он такой густой и свежий, а ощущение внутри, что я в пустыне. И дышу песком и пылью, которые забивают мои легкие…

Иду потерянно по кривой дорожке из брусчатки терракотового цвета. Захожу внутрь. Проваливаюсь в очередные воспоминания.

Второй свет на огромных окнах нашего шале раньше впускал в это место любви столько света и тепла, а теперь… Все мрачно и больно… Без него… Не имеет смысла… Зачем мне этот дом, когда его нет? Это издевательство, боль… Предательство…

Поднимаюсь наверх, не оборачиваясь на заносящего в дом вещи Олега. Хочу лечь. Заснуть. Никогда больше не просыпаться…

Его голос выхватывает меня из параллельной реальности на лестнице. Вздрагиваю, словно бы ожидаю, что все-таки проснусь.

- Через час привезу Ларису. Она будет присматривать за домом и готовить еду. Так Марк Павлович решил… Если что-то нужно, можете в любое время суток звонить и мне.

Оборачиваюсь на него. Теперь Олег уходит от зрительного контакта.

-Мне разрешено выходить?- спрашиваю бесцветным голосом,- или я все-таки пленница?

- Пока Марк Павлович настоятельно рекомендовал Вам оставаться в доме… Не стоит…

-То есть пленница?

-Я еще раз уточню у него по Вашим маневрам…- Олег бывший спецназовец. И ответы его всегда предельно сухие и четкие. Раньше меня это смешило. Теперь- самое то.

Я молча киваю, снова подавляя желание рыдать.

Ухожу в комнату, встречающую меня еще одной волной одиночества, боли и воспоминаний.

Это наша общая спальня.

А теперь я здесь одна.

И мне до безумия холодно…

Холодно без Него…

Устало падаю на кровать прямо в одежде. Сон наваливается рваными лоскутами- и в них мне сладко… Штопаю их, сливаю в нечто единое, связное… Вот такой вот психологический пэчворк…

Я снова непроизвольно, через подсознание вспоминаю наше начало…

- Присаживайтесь, Марина Сергеевна,- говорит мне Каменский, когда дверь за другими участниками встречи закрывается снаружи.