Громова посреди ясного неба

Глава 2.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули — и вовсе не от смущения, а от закипающей в крови ярости. Ну уж нет, «принцесса в беде» сегодня отменяется. Если он думает, что я сейчас расплачусь и убегу, роняя туфли, то он сильно недооценивает девушек из моего района.
​Я не просто села — я по-королевски опустилась в кожаное кресло напротив него, закинув ногу на ногу так, чтобы разрез платья предательски (или победно?) приоткрыл бедро.
​— Знаете, Максим Александрович, — я произнесла его имя с легким привкусом яда, — в приличных домах сначала предлагают гостю салфетку, чтобы исправить последствия собственной неуклюжести. Но, видимо, ваш этикет застрял где-то на уровне мезозоя.
​Его брови поползли вверх. В глазах на секунду мелькнула искра — нет, не злости, а какого-то охотничьего азарта. Он откинулся на спинку кресла, рассматривая меня так, будто я была редким экспонатом в музее, который внезапно ожил и показал ему язык.
​— Вы довольно смелая для той, кому критически нужна работа, — заметил он, крутя в пальцах дорогую ручку. — Или это платье придает вам суперсилу?
​— Это платье, — я демонстративно указала на пятно, — должно было подчеркнуть мою исполнительность. Но раз уж вы решили внести в мой образ «кофейный акцент», давайте перейдем к делу. Вы ищете секретаря или сомелье для своего кофе, который так настойчиво пытаетесь в меня влить?
​Максим замер. Я видела, как он сжал челюсти, сдерживая улыбку — или рычание, я еще не разобралась. Он явно не привык к такому отпору. В его мире девушки при виде него либо падали в обморок от восторга, либо заикались от страха.
​— Я ищу того, кто сможет вытерпеть мой характер и не уволится через два часа, — он вдруг подался вперед, сокращая дистанцию. Между нами оставалось меньше метра, и я снова почувствовала этот чертов аромат кедра. — Мой предыдущий ассистент сбежал, потому что я «слишком требователен». Вы же, кажется, просто «слишком».
​— Слишком что? — я прищурилась.
​— Слишком разговорчивая. Слишком дерзкая. И слишком… — он на секунду замолчал, его взгляд невольно скользнул по моей шее к ключицам, и я почти физически почувствовала это прикосновение. — Пятнистая.
​— Зато я не скучная, — парировала я, вскинув подбородок. — И в отличие от ваших предыдущих сотрудников, я не боюсь говорить правду. Например, о том, что ваш характер — не «требовательный», а просто невыносимый. Но я справлюсь. Потому что мне нужны деньги на новое платье взамен того, что вы испортили.
​В кабинете повисла тишина. Я уже мысленно прощалась с должностью и прикидывала, сколько стоит химчистка, как вдруг услышала низкий, бархатистый смех. Максим Александрович смеялся. Не издевательски, а искренне, глядя на меня с каким-то странным, обжигающим интересом.
​— Громова, верно? — он вытащил из ящика стола какой-то бланк и размашисто подписал его. — Вы приняты. Испытательный срок — неделя. Если выживете и не запустите в меня степлером, обсудим постоянный контракт.
​Он протянул мне листок, и когда я забирала его, наши пальцы соприкоснулись. Маленький разряд тока прошил руку до самого плеча. Я быстро отдернула ладонь, стараясь сохранить невозмутимый вид.
​— И купите себе нормальный костюм, Василиса, — добавил он, когда я уже была у двери. — Мои нервы не железные, а это платье… оно слишком сильно отвлекает от работы.
​Я вышла из кабинета с колотящимся сердцем.
«Запомнилась?» — хмыкнула я про себя, пытаясь унять дрожь в коленях. Скорее, я просто стала его личным раздражителем. Но одно я знала точно: эта работа не будет скучной.