Громова посреди ясного неба

Глава 13. Василиса

​Утро началось не с кофе. Оно началось с ощущения, что в моей голове кто-то пытается построить жилой комплекс, используя исключительно отбойные молотки и нецензурную брань. Свет, пробивающийся сквозь шторы, казался лазерным оружием пришельцев.
​Я приоткрыла один глаз и обнаружила, что лежу в огромной кровати с черными шелковыми простынями. Память возвращалась кусками, как битые пиксели на старом мониторе: клуб... диван... чье-то плечо... и голос Максима, обещающий мне все круги ада.
​— О боже... — я натянула одеяло до самого носа, когда дверь спальни медленно открылась.
​На пороге стоял Максим. Он уже был в свежей рубашке, но без галстука, с закатанными рукавами и — о ужас! — с подносом в руках. Выглядел он подозрительно бодро, что в моем состоянии приравнивалось к военному преступлению.
​— Проснулась, «звезда танцпола»? — в его голосе звенела нескрываемая насмешка.
— Убей меня, — прохрипела я, пытаясь сесть. Одеяло предательски сползло, напомнив, что на мне только его мужская футболка. — Где моя одежда? И почему я в этом?
​Максим поставил поднос на прикроватную тумбочку. На нем красовался стакан мутной жидкости, подозрительно пахнущей рассолом, и тарелка с чем-то ярко-желтым.
​— Твоё платье пахло «свободой» и дешевым виски, так что оно в химчистке. А футболку я выдал тебе сам, пока ты пыталась доказать мне, что можешь спать стоя, как боевой конь Саратовской дивизии. Пей.
​— Что это? — я с опаской взяла стакан.
— Антидот. Смесь моих семейных рецептов и чистой ярости. Пей до дна, Громова, иначе я позвоню твоему папе и скажу, что ты просишь Аркашу приехать и забрать тебя.
​Угроза подействовала. Я выпила эту гадость, морщась так, будто жевала лимон целиком. Через минуту в голове немного прояснилось, но стыд накатил новой волной.
​— Максим... насчет вчерашнего...
— Насчет того, как ты пыталась укусить меня за ухо в лифте или как ты требовала, чтобы я признал Алису «ошибкой природы»? — он присел на край кровати, сокращая дистанцию. — Знаешь, Вася, я много чего слышал в свой адрес, но «смузи-предатель» — это топ моего личного хит-парада.
​Я закрыла лицо руками.
— Я была расстроена. И пьяна. И вообще, ты сам виноват! Ты стоял там, в халате, с этой... барби...
​Максим вдруг перехватил мои запястья и мягко, но уверенно отвел руки от лица. Его взгляд стал серьезным, исчезла привычная броня сарказма.
​— Она никто, Василиса. Я выставил её через минуту после твоего ухода. И забрал ключи. Мне не нужны «смузи» и «барби», когда у меня в офисе сидит девушка, которая заставляет мое сердце биться чаще, чем когда я закрываю сделку на миллиард.
​Я замерла, боясь разрушить этот момент.
— Это... это сейчас была попытка извинения? — прошептала я.
​— Это был факт, — он наклонился ближе, и я почувствовала аромат мятной пасты и его парфюма. — Ты влезла в мою жизнь без приглашения,я испортил твоё платье ,а ты спасла мою фирму и теперь спишь в моей постели. Ты правда думаешь, что я тебя просто так отпущу? К отцу, к Аркаше или в какой-то клуб к парням с сомнительным вкусом?
​— Я не вещь, Максим, — я попыталась вернуть себе остатки дерзости, но на его фоне это звучало неубедительно.
​— Ты — моя катастрофа, — поправил он, касаясь губами моего лба. — И я намерен ликвидировать последствия этой катастрофы лично. Но сначала — ешь яичницу. Там бекон. Тебе нужны силы, потому что сегодня мы едем к твоему отцу.
​Я едва не подавилась воздухом.
— К папе?! Зачем?
— Затем, что я не люблю, когда мне угрожают покупкой моего бизнеса. И еще я хочу официально заявить, что вакансия твоего мужа закрыта. Мной. На неопределенный срок.
​— Ты... ты сейчас сделал мне предложение? — я вытаращила глаза.
— Я поставил тебя перед фактом, Громова. Это же аудит — все позиции должны быть согласованы. А теперь ешь, пока я не передумал и не решил оставить тебя здесь под домашним арестом на неделю.
​Он встал и направился к выходу, но у самой двери обернулся:
— И кстати, Вася... футболка тебе идет гораздо больше, чем то платье. Но не надейся, что ты в ней выйдешь из этой комнаты.
​Дверь закрылась, а я осталась сидеть с тарелкой в руках, понимая, что война официально окончена. И, судя по всему, я проиграла... или всё-таки выиграла самый главный приз?