Громова посреди ясного неба

​Глава 16. Максим

Вечер пятницы. В офисе воцарилась та особенная, гулкая тишина, которая бывает только тогда, когда последний сотрудник, радостно хлопнув дверью, уносится навстречу выходным. Но в моем кабинете воздух был настолько густым от напряжения, что его можно было резать ножом.
​Я сидел в кресле, делая вид, что изучаю графики, но на самом деле я наблюдал за Василисой через приоткрытую дверь. Она сидела в приемной, подсвеченная лишь синеватым сиянием монитора. На ней был тот самый строгий пиджак, но она уже сняла шпильки и сидела в кресле, поджав под себя ноги.
​Черт возьми, Громова. Ты даже не представляешь, чего мне стоило сегодня орать на тебя при Игоре. Видеть, как этот скользкий тип подкатывает к тебе со своими сомнительными предложениями, и при этом изображать холодное безразличие — это высший пилотаж самоконтроля, который у меня официально подошел к концу.
​— Василиса, зайдите, — произнес я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло в пустом офисе.
​Она вздрогнула, обула туфли и через мгновение вошла, неся в руках папку.
— Максим Александрович, уже восемь вечера. Я закончила сводку, которую вы просили...
​Я встал из-за стола, медленно сокращая расстояние. Она замолчала на полуслове, заметив, как я смотрю на неё. В её глазах промелькнуло осознание: «игры в начальника» закончились вместе с рабочим днем.
​— Оставьте папку, Вася, — я мягко забрал документы из её пальцев и бросил их на стол, даже не глядя. — Хватит. Я больше не могу слышать, как ты называешь меня по имени-отчеству в этом пустом здании.
​— Мы договорились... — начала она, отступая на шаг, но уперлась спиной в массивную дубовую дверь.
​Я положил руки на дверь по обе стороны от её головы, запирая её в своем пространстве. В кабинете пахло кофе, бумагой и её духами — едва уловимым ароматом бергамота, который сводил меня с ума.
​— План с Игорем — отличный. Ты — гениальный стратег. Но я — мужчина, Василиса. И я весь день наблюдал, как этот ублюдок пытается коснуться твоей руки.
​Я наклонился, коснувшись губами её виска. Она судорожно выдохнула, и её пальцы вцепились в лацканы моего пиджака.
— Он просто... — прошептала она, но её голос дрогнул.
— Мне плевать, что он «просто». В этом здании, в этом городе и во всем этом чертовом мире есть только один человек, который имеет право так близко к тебе стоять.
​Моя рука скользнула к её шее, большой палец очертил линию челюсти, заставляя её поднять голову. В её глазах горел тот же пожар, что и во мне — смесь азарта, вызова и чистого, концентрированного желания.
​— Ты всё еще хочешь соблюдать субординацию, Громова? — выдохнул я ей в губы.
— К черту субординацию, — ответила она и сама потянула меня за галстук, сокращая последние миллиметры между нами.
​Поцелуй был не просто страстным — это был взрыв. Всё то, что мы копили эти дни: скрытые взгляды, случайные касания в лифте, вынужденная грубость — всё это выплеснулось наружу. Я подхватил её под бедра, усаживая на край своего дубового стола. Папки, ручки и мой ноутбук с грохотом полетели на пол, но мне было абсолютно всё равно.
​— Максим... — её голос сорвался на стон, когда мои руки скользнули под пиджак, сминая тонкую ткань блузки.
— Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать прямо здесь, — прорычал я, покрывая поцелуями её шею. — На этом самом столе, где я обычно подписываю скучные контракты.
​Она откинула голову назад, впиваясь пальцами в мои плечи. В этот момент она не была наследницей империи или моим секретарем. Она была моей женщиной — дикой, настоящей и такой же одержимой этой искрой, как и я.
​В офисном здании работали кондиционеры, но нам было жарко. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, чувствуя, как её ладони скользят по моей груди, оставляя на коже обжигающие следы.
​— Знаешь, — прошептала она, тяжело дыша, когда я на секунду отстранился, чтобы посмотреть в её затуманенные глаза, — завтра утром нам всё равно придется играть свои роли.
— Завтра будет завтра, — я снова притянул её к себе, вжимаясь всем телом. — А сейчас здесь нет камер, нет Игоря и нет твоего отца. Только мы.
​Я снова накрыл её губы своими, теряя связь с реальностью. Если это была ловушка, в которую я сам себя загнал, то я не хотел из неё выбираться. Судя по тому, как Вася прижимала меня к себе, она была готова разделить со мной эту сладкую погибель прямо на рабочем месте.Мы горели в своих чувствах,на этом столе,предавались страсти,поглощали друг друга. И это было лучше,чем все многомиллионные контракты в мире....