Громова посреди ясного неба

Глава 22.

​Спускаться по парадной лестнице дома Громовых с похмельным тремором и после встречи с лорнетом Елены Николаевны — это как идти на прием к королеве, осознавая, что у тебя дырка на носке и ты забыл, как пользоваться вилкой.
​В столовой разворачивалась картина маслом: «Утро в семье строительных монархов». На одном конце длинного стола сидел Петр Алексеевич, который с аппетитом хищника уничтожал огромную тарелку яичницы, периодически подмигивая графину с настойкой. На другом конце — Екатерина Николаевна, которая изящно помешивала кофе серебряной ложечкой, выглядя так, будто она только что сошла с обложки Vogue, а не летела всю ночь из Милана.
​— А вот и наши… гимнасты, — пропела Екатерина Николаевна, когда мы вошли. — Присаживайтесь, Максим. Вам нужно подкрепиться. Физические нагрузки с утра требуют восполнения калорий.
​Василиса густо покраснела и уткнулась в свою тарелку с овсянкой, делая вид, что это самое интересное событие в её жизни.
​— Шацкий! — папа грохнул ладонью по столу. — Выглядишь как недостроенный объект. Держи!
​Он протянул мне запотевший стакан с мутной жидкостью.
— Это что? — с опаской спросил я. — Снова «Вырвиглазная»?
— Это «Слеза прораба»! — гордо заявил Петр Алексеевич. — Огуречный рассол с секретным ингредиентом. После него даже кран в мороз заводится. Пей!
​Я посмотрел на Екатерину Николаевну. Она приподняла бровь, словно ожидая, пройду ли я этот тест на аутентичность.
— Максим, — мягко сказала она, — мой муж верит, что рассол лечит всё, от похмелья до разбитого сердца. Но я бы предпочла услышать от вас нечто более содержательное, чем звук опустошаемого стакана. Например, ваши намерения относительно нашей дочери.
​Я выпил «Слезу прораба» одним глотком. Внутри всё обожгло, но через секунду туман в голове действительно начал рассеиваться.
​— Екатерина Николаевна, — я выпрямил спину, возвращая себе облик генерального директора. — Мои намерения предельно просты: я собираюсь сделать вашу дочь счастливой, сохранить её на посту своего лучшего сотрудника и, если повезет, не быть убитым её отцом в процессе.
​— Хороший ответ, — кивнула мама, оценивающе глядя на меня. — Но вы понимаете, что Василиса — это не просто девушка. Это… проект. Грандиозный и очень дорогостоящий в обслуживании. Вы готовы к тому, что её капризы обходятся дороже, чем годовой бюджет небольшой европейской страны?
​— Мама! — возмутилась Вася. — Я не проект! И я сама себя содержу!
​— Дорогая, — Екатерина Николаевна взглянула на неё через лорнет. — Твои попытки играть в независимую секретаршу очень трогательны, но давай будем честны: твой крем для лица стоит больше, чем вся мебель в приемной твоего Максима.
​— Ну, мебель я скоро заменю, — вставил я с усмешкой. — Вместе с заместителем, который слишком любит розы.
​— Вот! — папа снова влез в разговор. — Слышишь, Катя? Парень дело говорит! У него хватка как у экскаватора. Он вчера со мной настойку пил и не сдался! А Аркашка твой любимый…
​— Аркадий — очаровательный мальчик, — перебила Екатерина Николаевна. — У него есть манеры и очень прибыльная сеть АЗС. Но у него совершенно нет того… — она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза, — …того первобытного упрямства, которое необходимо, чтобы усмирить Громову-младшую. Максим, вы мне нравитесь. Вы наглый, вы плохо скрываете похмелье и у вас очень неплохие трицепсы.
​Я поперхнулся кофе. Вася закрыла лицо руками.
​— Однако, — продолжила «Королева-мать», — если я еще раз застану вас в своей спальне…
— Это была «Генеральская»! — вставил папа.
— …в спальне моего дома без официального кольца на пальце моей дочери, я лично прослежу, чтобы ваши строительные лицензии превратились в тыкву. Это ясно?
​— Кристально, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
​— Отлично. Петя, дай парню еще рассола, он побледнел. А ты, Василиса, перестань ковырять кашу и иди собирайся. Нам с Максимом нужно обсудить стратегию вашего слияния и поглощения… в сугубо деловом смысле, конечно.
​Я посмотрел на Васю. Она одними губами прошептала: «Беги». Но я понимал: бежать уже некуда. Я был официально принят в клан Громовых. И, судя по всему, рассол был самой легкой частью этого испытания.