Громова посреди ясного неба

Глава 23.

Если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду стоять в обтягивающем комбинезоне на частном картодроме и слушать лекцию Аркаши о аэродинамике спойлеров, я бы уволил этого человека за профнепригодность. Но Елена Николаевна Громова обладала талантом убеждения, сравнимым с гипнозом: она просто сказала, что «мужчины должны решать споры на арене, а не в спальнях», и вот я здесь.
​— Послушай, Шацкий, — Аркаша поправлял шлем, который был ему явно великоват, из-за чего он напоминал агрессивный гриб. — Ты, может, и хорош в офисных интригах, но здесь — моя территория. Скорость у меня в крови! Я на своих заправках вырос!
​— Надеюсь, ты её не пил, Аркадий, — отозвался я, затягивая перчатки. — Давай так: если я выигрываю, ты забываешь дорогу к офису Василисы и перестаешь терроризировать цветочные магазины города.
​— А если я? — Аркаша предвкушающе прищурился.
​— Если ты, — я посмотрел на трибуны, где сидела Елена Николаевна с лорнетом и Василиса, которая выглядела так, будто хотела пристрелить нас обоих из стартового пистолета, — то я... я разрешу тебе один раз пригласить её на чебуреки. Но только при условии, что я буду сидеть за соседним столом в костюме химзащиты.
​— Идет! — выкрикнул Аркаша и запрыгнул в карт.

​Василиса:

​— Мама, это абсурд, — я нервно теребила край своей куртки. — Они ведут себя как пятилетние дети. Только у этих детей бюджеты как у небольших государств.
​— Дорогая, — Екатерина Николаевна невозмутимо попивала чай из термоса (фарфорового, разумеется). — Мужчинам нужно выпускать пар. Посмотри на Максима: у него же на лице написано, что он хочет либо победить, либо переехать Аркадия. Это очень освежает отношения.
​— Это освежает только счета из травмпункта! — возмутилась я.
​В этот момент взревели моторы. Аркаша, надо отдать ему должное, стартовал как ужаленный. Видимо, скидочные карты на дизель действительно дают бонус к ускорению. Максим шел следом, аккуратно вписываясь в повороты с тем же ледяным спокойствием, с каким он обычно увольняет людей.
​— Давай, Шацкий! — неожиданно заорал мой отец, появившись на трибуне с огромным флагом «Громов-Строй». Откуда он его взял — загадка. — Врежь ему по бамперу! Бетон не сдается!
​На третьем круге началась настоящая жара. Аркаша пытался подрезать Максима, визжа шинами на каждом вираже. Максим же, выждав момент на длинной прямой, применил какую-то хитрую тактику слипстрима или просто включил режим «я-злой-и-у-меня-похмелье» и обошел «хомяка» по внутренней дуге.
​Финиш они пересекли почти одновременно, но Максим был впереди на полкорпуса.
​Когда они остановились, Аркаша вылез из карта, пошатываясь, и сорвал шлем.
— Ты... ты жульничал! Ты использовал... маневр из Формулы-1!
​— Я просто использовал логику, Аркадий, — Максим вышел из машины, даже не запыхавшись, и направился к трибунам. — В бизнесе, как и на треке: если ты слишком много виляешь хвостом, тебя обходят по прямой.
​Он подошел ко мне, перепрыгнул через ограждение и, не обращая внимания на родителей, притянул меня к себе, оставляя на щеке мазок технической смазки.
​— Твой рыцарь победил, Громова. Чебуреки отменяются.
​— Ты вел себя как идиот, — прошептала я, но обняла его в ответ.
​— Но я твой идиот, — усмехнулся он.
​В этот момент к нам подошла Елена Николаевна.
— Весьма недурно, Максим. Аркадий, дорогой, не расстраивайтесь. У меня есть для вас утешительный приз — отличный контракт на поставку топлива для нашего нового жилого комплекса. Но... держитесь подальше от офиса моей дочери. У Максима очень тяжелый карт, боюсь, в следующий раз он вас просто переедет.
​— Ну дядя Петяяя... — заныл Аркаша, глядя на моего отца.
​— Не ной! — отрезал папа, сворачивая флаг. — Шацкий, молодец. Вечером продолжим дегустацию «Слезы прораба». У меня там еще одна заначка есть...
​Максим побледнел, и я почувствовала, как его рука на моей талии дрогнула.
— Нет, Петр Алексеевич. Вечером у нас с Василисой... э-э... аудит. Очень долгий. Очень приватный. Без кирпичей и настойки.
​— Понимаю, — папа понимающе подмигнул. — Дело молодое. Ладно, Васька, забирай своего гонщика. Но завтра в девять — чтобы оба были в офисе! Медведь в переговорной сам себя не покормит!
​Мы шли к машине, провожаемые взглядом маминого лорнета и папиным хохотом.
— Знаешь, — сказал Максим, усаживая меня на сиденье, — я начинаю думать, что Игорь в офисе — это самая легкая часть моей жизни.
​— Добро пожаловать в семью, Макс, — я поцеловала его в нос. — И приготовься. Завтра понедельник, а Игорь наверняка нашел способ отомстить за розы.