Гроза и Штиль

Глава 4

В пятницу с утра Катя сделала окончательный проект зала для Валерии и подготовила наброски витрины, после чего с чувством выполненного долга отправилась в косметический салон, где холила себя, любимую, несколько часов кряду. Вернувшись домой, сделала причёску и надела платье. Зашнуровать корсет Катя сама не смогла, и в срочном порядке был вызван Матвей Градов, крёстный Серафимы и по совместительству друг всех подруг. Он долго мучился, но с корсетом всё-таки справился. Катя покрутилась перед носом у Матвея:

– Ну, как я тебе?

– Затмишь Милку – девчонки тебе, мор… прости, лицо попортят.

– Что, настолько хороша?

– Мужики из штанов повыпрыгивают, – заверил подругу Матвей.

Такси Кате заказывать не пришлось: к месту назначения её отвез всё тот же незаменимый Градов. Несмотря на то что время появления каждой было оговорено, к ресторану Екатерина подъехала одновременно с Региной. Они вышли из машин и уставились друг на друга оценивающим взглядом. После минутного созерцания одновременно одобрительно кивнули.

– Открываешь парад. На раз – два – пошла, – скомандовала подруге Регина.

Проходя по залу, Катя ловила на себе взгляды мужчин и с трудом сдерживала улыбку. За столом она села так, чтобы было лучше видно появление подруг. Регина была неотразима в платье: спереди декольте, сзади – хоть шаром покати, цвета фуксии. За соседним столом Катя услышала мужской стон. «Хорошее начало», – подумала она и улыбнулась подруге. Та опустилась в кресло, тряхнула крупными серьгами с опалами в золотой оправе и поправила браслет:

– Ну, как я тебе?

– Умереть можно.

– Тебе Катюшка, помирать ещё рано, живи долго и счастливо.

За Региной в зал вошла Валерия. Регина оглядела новенькую и довольно кивнула:

– Годится.

Четвёртой появилась Лидия, при виде которой у Кати и Регины отвисли челюсти. Валерия, увидев, что творится с их лицами, с интересом повернулась к залу.

– Батюшки Святы, Пресвятые угодники! – в один голос простонали подруги.

Лидия уселась на стул и с испугом спросила:

– Я что, не звезда, девочки?

– Нет, Лидка, ты сегодня не звезда, – придя в себя, выдохнула Регина. – Ты сегодня у нас ясное солнце: до сих пор глаза слепит.

– Плохо, девочки, да?

Девочки с трудом справились с переполнявшими их эмоциями и поспешили заверить подругу в её неотразимости.

– Нет, Лидочка, не плохо – неожиданно, – заметила подруге Катя.

– Ну, решила я изменить что-нибудь в жизни, а то быт заел, знаете ли. И решила начать с гардероба.

Подруги действительно привыкли видеть Лидию на работе в белом или зеленом, а в быту – в чёрном или коричневом. Наряд, в котором Лида явилась на торжество, представлял собой шёлковый брючный костюм насыщенного оранжевого цвета. И, как всегда, Лида сверкала бриллиантами, с которыми она, каждый раз надевая на себя, безбожно перебарщивала. Что было самым удивительным, и цвет, и костюм шли ей необычайно, и она напоминала маленькую райскую птичку.

– Девочки, честно, вам понравилось, да? – она нервно замолотила наманикюренными ноготками по столу.

– Балда! – рявкнула Регина. – Я весь твой гардероб сожгу! Сказали же тебе – неожиданно!

Глаза Лиды радостно засверкали россыпью искорок. Серьги в её ушках тоже радостно зазвенели и засияли ещё ярче.

– Где именинница-то? – забеспокоилась Катя. И будто по взмаху волшебной палочки, в зал вошла Людмила. Их Милка, умница и красавица Милка.

На миг перед глазами Кати мелькнул образ заплаканной, растрёпанной и замёрзшей подруги, растерянное и испуганное лицо которой запомнился на всю жизнь. Она мотнула головой, отогнала видение и, глянув на Регину, поняла, что той вспомнилось то же самое. Регина положила свою руку на Катину и тихонько пожала. Людмила была хороша: лиловое платье в античном стиле шло ей необычайно. Левое плечо оголено, на правом плече ткань скреплена серебряной застёжкой в виде розы. Руку украшал крупный серебряный браслет. Завитые локоны свободно спадали по спине.

– Милка, душа моя, если в женщине и должна быть загадка, то в тебе этой самой загадочности сейчас – как во Вселенной.

– Катюша, я с тобой согласна, – изрекла Лидия. – Офигеть!

Людмила заняла последний свободный стул. Катя познакомила подруг с Валерией, та поздравила Милу и подарила от себя серебряный браслет авторской работы. Вокруг стола засновали несколько официантов, ставя, наливая и поправляя, что считали нужным.

Уже по сложившейся традиции вечер на правах вожака стаи открывала Регина. Она говорила о дружбе и любви, о погоде и цветах. И вдруг в конце тоста выдала:

– Горько!

Мужчина за соседним столом поперхнулся коньяком, а метрдотель, стоявший в этот момент рядом с Людмилой, выронил из рук корзину с цветами.

– Рейка, ты чего? – Лидия выразительно покрутила у виска пальчиком с колечком, на котором переливался не очень скромный бриллиантик. На двух соседних пальчиках засверкали его братья-близнецы.

– Тьфу, заговорилась, увлеклась. С днём рождения, Людочка! И долгие тебе лета! – Регина опустилась в кресло и кивнула Кате. – Чего это меня на «горько» потянуло? Не иначе кто-нибудь из нас замуж выйдет… Размочим наше девичье царство, или слабо?