Гроза и Штиль

Глава 14

Утром Катя проснулась раньше Арсения, тихонько высвободилась из объятий жениха и пошла на кухню. Быстро развела тесто и напекла блинов – единственное, что ей удавалось отменно, после чего отправилась будить.

– Просыпайся, пора вставать.

Арсений открыл глаза и глянул на часы:

– У меня ещё есть пять минут, а вот ты почему не спишь?

– Я тебе завтрак готовила.

Он проснулся окончательно и принюхался.

– Что ты делала?

– Завтрак тебе приготовила.

– Катя, поцелуй меня.

– Грозов, мы на самолёт опоздаем.

Грозов подскочил на кровати и засветился, как бенгальский огонь.

– Ты что, со мной полетишь?

– Нет, я тебя в аэропорт отвезу.

– В аэропорт меня Потёмкин отвезёт, – буркнул Грозов и поднялся с постели. Пока он принимал душ и брился, Катя сварила ему кофе.

– Ты блины с мёдом будешь, вареньем или так?

– А сметанки нет?

– А ты эту самую сметанку покупал?

– Нет.

– Тогда откуда ей взяться?

– Действительно, я как-то не подумал.

Арсений опустошил тарелку с блинами, крякнул от удовольствия и уже было полез к Кате с очередной порцией нежностей, как у него зазвонил телефон.

– Вадик, я уже выхожу… Катюша, Потёмкин внизу ждёт, ты меня проводишь?

– Да, конечно, ты всё проверил: вещи, телефон, документы?

Арсений хлопнул себя по карманам и кивнул:

– Всё при мне.

Вадим стоял у машины и улыбался,

– Доброе утро, Катенька!

– Как скажете, господин адвокат.

– У неё, друг мой, утро добрым не бывает: она сова, – просветил друга Арсений.

– В следующий раз вместо приветствия буду только кивать, как китайский болванчик. Арсений развернул Катю к себе, а Вадим тактично отвернулся.

– Ты без меня будешь скучать хоть немного?

– Грозов, я без тебя буду страдать с утра до вечера – езжай спокойно.

Арсений прижал её к себе и поцеловал:

– Я тебя люблю.

– До свиданья, Арсений. До свиданья, Вадим, удачи вам, мальчики.

…До обеда Катя объехала три своих магазина и поехала за Серафимой. Симка скептически оглядела Катю со всех сторон и осталась недовольной.

– Котёнок, ты что это носом водишь?

– Я думала, что невесты какие-то другие, особенные, что ли.

– Особенные они – когда в подвенечных платьях, а так они самые что ни на есть обыкновенные.

– У тебя тоже платье подвенечное будет?

Катя подхватила девочку и закружилась вместе с ней.

– Подвенечное платье, душа моя, Серафима, будет у тебя и притом самое красивое!

– А я хочу, чтобы платье было и у тебя.

– У меня, солнышко, оно уже было, только очень давно.

– Давно, Катюлечка, не считается.

С Симой время летело незаметно. Они гуляли, рисовали и занимались разными девчоночьими делами. Вечером приехала Регина с огромным тортом и двумя крупными ананасами.

– Ну ладно торт – его мы как-нибудь осилим, но для кого ты ананасы-то купила, кто их есть будет?

– Не знаю, понравились.

Ананасы среди подруг никто не жаловал, и необдуманная покупка подруги Катю насторожила.

– Манюня, что случилось?

– Ой, Катюша, любви хочется.

– Так, где её взять-то? – развела Катя руками.

– Некоторым негде, а некоторым, не буду пальцем показывать, эта самая любовь в руки сама идёт, так они ещё и выкобениваются.

– Это ты кого имеешь в виду?

– Мне Хачатрян детально и в красках расписал твою художественную самодеятельность вчера в ресторане.

– Да, подруга, – покачала головой Катя, – куда ни плюнь, везде свои люди.

– Штилева, ты вот мне лучше скажи, как тебя Грозов в этом платьице из дома-то выпустил?

Катя покраснела и заёрзала на стуле.

– Так я, это, палантинчиком спинку прикрыла.

Серафима отвлеклась от рисунка и восторженными глазами уставилась на Катю.

– До чего же ты, Катюля, умная и сообразительная. Я тобой горжусь.

– Не отвлекайся, Серафима, у нас серьёзный разговор, – отруководила ребёнком Регина и вновь переключила своё внимание на подругу. – Нет, люди добрые, послушайте вы сообразительную женщину! Палантинчиком она прикрылась, догадливая ты наша. Уж на что я к дизайнерским выкрутасам привычная – и то, когда на дне рождения у Лидки тебя в нём увидела, дара речи лишилась. Метрдотель так тот вообще весь вечер за сердце держался, а он тоже человек закаленный, всякое на своём веку повидал. У твоего мужика, скажу я тебе, стальные нервы, – Регина хмыкнула. – Арташесовича моего, кстати, тоже платьице зацепило. Сказал – любые деньги заплатит, но чтобы я у него на юбилее блистала в таком же или похожем.