Гроза. Ведьма для вождя-2.

Глава 9.

В Ялуторовске дозаправились и запаслись еще двумя канистрами бензина. Наш маршрут пролегал по объездной дороге вокруг Тюмени. Костя держался особняком, отмалчивался. Несколько раз я просила остановиться, оставляла метки для волка. Задумчивый, тяжелый взгляд парня, бросаемый им в меня по возращению в микроавтобус, заставлял нервничать. Света с Хрумом стали развлекаться с моим ноутом, который еще сохранил заряд батареи. Они изучали информацию о Тобольске и его окрестностях, все время что-то громко вычитывая и горячо споря.

Я попыталась еще немного вздремнуть, сквозь полусон прислушиваясь к спорщикам.

- Слушай, а откуда тут вай-фай? – вдруг спросила Света, я даже глаза открыла.

А, правда, откуда?

- Так, у меня в автобусе роутер стоит, вот, - ответил Костя, глядя в зеркало заднего вида.

Я подскочила, напряженно размышляя. – вай-фай - роутор - спутник – слежка?!

- Э-э-э, Хрумчик, я вот подумала, а возможно отследить наше перемещение через этот вай-фай?

Рыжик рассмеялся, махнул на меня рукой, и сказал весело:

-  Дарина, по тебе клиника плачет. Честное слово. Ты просто заболела манией преследования, - за что и получил тут же толчок локтем своей возлюбленной. – Ай, Светка, ну ты чего? Я же по-дружески.

- Да ну тебя, - обиделась я, и снова закрыла глаза, надвинув на глаза кепку.

Однако, вскоре мне надоело делать вид, что сплю, и стала смотреть на природу, раскинувшуюся за окном нашего автотранспорта. Если бы мы ехали по железной дороге, то по обе стороны железнодорожной магистрали распахнулась бы тюменская лесостепь. В западной части лесостепи, на Тоболо-Туринском междуречье, где влажнее климат, её плоскую поверхность то и дело нарушают длинные и пологие гривы, овраги и балки, а вдоль многочисленных рек тянутся высокие увалы.

Вдоль  автомобильной дороги все чаще встречаются берёзовые перелески — колки и сосновые боры  сливаются в хвойно-лиственные массивы, а там, где посуше, встают берёзовые леса — бельники, богатые ягодой и грибами; в них молочно-белые стволы словно пронизаны живым, тёплым светом. В подлеске на опушках, на еланях, в поймах лесных рек — заросли липки, шиповника, черёмухи.

Я припомнила, что идти придется пешим ходом от Октябрьского, в сторону болотистой равнины. Сами болота затянуты бархатистыми мхами с куртинами багульника, вейника, золотистой калужницы. Болота занимают тут больше половины территории.

В окружении болот на берегу реки Тевриз стояла деревенька под странным названием Черный яр. Домов было всего пятнадцать или того меньше. Сколько мы не пытались с Иваном переманить бабулю Василену поближе к нам и к цивилизации, она наотрез отказывалась. Говорила, что нельзя трогать стариков с их родных мест, в которые они вросли всеми корнями. Коли обрубишь корни, так и завянут они, что тебе дерево. Не уверена, что кто-либо из местных властей вообще помнил о той деревушке, ни газа, ни электричества, все как в стародавние времена. Печка, лучины, свечи, баня…

Задумавшись, прозевала очередную дозаправку за Тюменью. Запасы для Кости были неприкосновенны, ибо он намеревался доехать с нами, как можно дальше, а значит до Октябрьского. Что ж, осталось немного…Бабушка, жива ли ты? Знаю, что жива - чувствую, как и то, что здорова, и не нуждаешься ни в чем. Как это ей удавалось, ума не приложу. Возраст скрывала, что уж тут скажешь, все время подозревала, что она не только двоюродная мне бабка, но и вообще прабабушка, а может и дважды «пра». Долгожительница, даром, что ведунья.

В Тобольск также заезжать не стали, свернули на проселочную. Света с Хрумом только повздыхали, что не увидят ни Тобольского Кремля, ни Абалакского мужского монастыря, да и другие храмы им, оказывается, было бы интересно посетить. Да только я торопила их, что не на экскурсию поехали, не в турпоездку, а в известных целях.

- Да понятно, - в который раз вздохнул Хрум, и взлохматил свои рыжие волосы. – Ладно, Свет, может на обратном пути Дарина смилостивится. И, правда, надо бы добраться до места, а там уж посмотрим. Автобусы-то ходят хоть от Октябрьского…это вообще, что? Деревня, село?

- Поселок. Есть автобус, на котором можно добраться до Тобольска. От поселка проселочная дорога ведет прямо в тайгу, сквозь темные леса, непроезжие, если свернуть с пути. А дальше болота…

В этот момент  грозовые тучи, что сопровождали нас в пути, внезапно разразились целым потопом с неба. Костя включил дворники, ругаясь, что ничего не видно. Пришлось ползти медленнее, так как он побоялся увязнуть где-нибудь. Мне вдруг в голову пришло рассказать одну историю, что я слышала от бабушки Василены еще в детстве, когда Ваня возил меня к ней на лето.

Ребята притихли, напуганные стихией, да и Костя, казалось, прислушивался.

- В давние времена, сказывают старики, в топях за Тобольском жило племя, о котором теперь не ведают, и звалось оно «шалюки», что означает шалые, пришлые, чужие… Так вот, племя то было и правда чужим, от того и поселились они подальше от местного люда, в самые болота, одежды носили зеленые, и рожи свои мазали тиной  в зеленый цвет. Есть мнение, что все племя состояло только из женщин, но не амазонок, не путайте. Стали в окружных деревнях пропадать парни молодые, пойдут в лес за дровами, да и не возвращаются. Пока местные жены и сестры не осерчали и не отправились сами в болота со своими мужчинами, так и повидались они с теми шалюками. Заворожили зеленые девы чужих мужей, да и увели их в болота, ничего не смогли сделать жены их. Говорят, что и до сих пор, нет-нет, да пропадет какой мужик, али парень, кто в болото за зеленой девой ринется, соблазнившись ее красотой, так и сгинет там. Не лезьте, дети, в болото… без надобности, - я улыбалась, глядя на испуганное лицо Светы, которая вцепилась в Хрума мертвой хваткой.