Грозовая птица

Глава X. Взлет

***

— И у вас получилось, — тихо произнес я, ненадолго вернув рассказчицу в настоящее время.

— Не хотите прогуляться, Генри? — неожиданно предложила она.

Я кивнул в ответ, и вскоре мы уже шагали мимо старых домов Бибури. На улице по-прежнему светило солнце, и все бы хорошо, если бы не холодный ветер. Радовало то, что хотя бы не было дождя. Кажется, мне и впрямь не пригодится сегодня зонт.

— Так что же вы сделали? — медленно шагая, задал вопрос я.

— То есть? — повернувшись, переспросила она.

— Вы приехали в Лондон, затем сразу отправились в Ковент-Гарден, но прежде чем собрать зрительный зал в королевском театре, наверняка вам пришлось потрудиться, — предположил я.

— Значит, вы уверены в том, что я работала в театре Ковент-Гарден?  — улыбнулась она.

— Разумеется, я в вас не сомневаюсь.

— Терри очень часто мне это говорит. Правда, сомневаться все-таки стоит. Он по-прежнему надеется, что в этот самый раз печенье не подгорит, а тесто не убежит, — поделилась она.

— Он верит в вас, это самое главное, — улыбнулся я. — И все же, вам удалось подняться на желанную вершину, но как?

— Я была крайне прямолинейна, поскольку понимала, что другого пути у меня просто нет. Женский голос приравнивался практически к нулю, поэтому мне приходилось кричать громче, чтобы меня все-таки услышали. Я знала, на что иду. Понимала, с каким рядом проблем мне предстоит столкнуться. Чего стоили одни только брюки. Многие до сих пор считают неприемлемым носить их женщинам. Запреты, осуждение общества — то, что порождает страх, а он мешает двигаться дальше.

— Но вам не было страшно, вы не боялись бросить вызов, — рассуждал я. — Да вы могли стать началом настоящей революции!

— Однако восстание против мира уж точно не входило в мои планы, — снова улыбнулась она. — Разве что, брючную революцию я бы смогла организовать... Прежде всего я хотела доказать, что общепринятое мнение ничего не значит, что меня совершенно не волнует, что подумают обо мне другие. Женские права настолько ограничены, что, казалось бы, сидеть во дворце с веером в руке — это все, что подарила женщине жизнь. Но на самом деле она подарила нам разум, голос, возможность мыслить, мне так еще щепотку прямолинейности добавила. И все, что мне оставалось — это не растрачивать дары жизни попусту. Думать не о платьях и веерах, а о своем будущем. Обсуждать не сплетни, а новые возможности. Конечно, многим приходилось несладко. Некоторые женщины временами жалели о том, что не родились мужчинами, поскольку их права веерами и шляпками уж точно ограничены не были. Ну а я, в свою очередь, гордилась тем, что родилась женщиной.

— С щепоткой прямолинейности, — вспомнив ее слова, добавил я.

— Вы скоро сами в этом убедитесь, Генри.

***

На следующий день, взяв с собой доработанные идеи для будущих пьес, одной из которых была «Палитра вечерней Франции», Эванжелина снова отправилась в театр. Она не была уверена, что ее предложение примут, но не сомневалась ни на секунду в том, что не покинет Ковент-Гарден, пока не услышит положительный ответ. Поднявшись на второй этаж, Эва отправилась прямиком в кабинет мистера Харриса, с которым, разумеется, я вас познакомлю. Серьезный мужчина, которому на вид было не более пятидесяти лет. Он носил дорогие костюмы, но избегал цилиндров. За плечами мистера Харриса было уже несколько лет работы в королевском театре. Ковент-Гарден был его вторым домом, если не первым, поскольку он практически не покидал его стен. Мистер Харрис руководил тремя театральными группами, и прекрасно справлялся со своей задачей. Он был строг, но вовсе не зол. Молчалив, но при том обладал удивительной способностью говорить глазами. Однако при встрече с Эванжелиной он в кои-то веки разговорился, ведь ее настойчивость просто не знала границ. Дважды постучав, Эва вошла в кабинет. Перед ней сидел мужчина, который даже не поднял взгляд, не придав девушке никакого значения.

— Добрый день, — как можно громче произнесла Эванжелина, однако мистер Харрис по-прежнему не обращал на нее внимания. — Простите, сэр, — подойдя к его столу, снова заговорила она.

— Нет, — отрезал мужчина, сняв свои очки.

— Что? — удивилась Эва.

— Вы пришли с предложением, от которого я буду вынужден отказаться, мисс Бейкер, — подняв голову, пояснил он.

— Как вы узнали? Я ведь даже ничего не успела сказать, — сев на рядом стоящий стул, удивленно произнесла Эванжелина.

— Вас сложно не узнать, — указывая на ее брюки, ответил мистер Харрис.

— Значит, вы обо мне слышали, — сделала вывод Эва.

— Я уже ответил на ваш вопрос. Я не приму вашего предложения, мисс Бейкер, — повторил он, устремив свой взгляд на бумаги, что перебирал в руках.

— И все же я предложу, — уверенно произнесла она, достав из своей папки сценарий пьесы, над которой работала еще во время тура с Николасом Карлайлом. — «Палитра вечерней Франции», я хочу поставить ее на сцене этого театра.

— Вы шутите, мисс Бейкер? — отложив бумаги, сказал он.

— Я говорю серьезно, и настроена добиться того, за чем пришла. Мне нужна театральная группа, сцена и время для репетиций, — настаивала Эва. — И я не уйду, пока не получу положительный ответ.