Грозовой колдун

Глава 3

Глава 3

Вымыв руки с мылом, время дежурства до самого обеда выдалось насыщенным и в основном на ногах, Ролан наконец присел за свой стол. Сестрички суетились, старательно накрывая на стол для врачей и заодно для себя. Вошедшая Моника, немного чопорная, жеманная, но в разговоре довольно приятная, медсестричка, заглянув в ординаторскую, позвала доктора покурить. Ролан в принципе, не имел этой пагубной страсти, дружба с Юлей отучила дымить, но иногда, для снятия стресса мог выкурить половину, целую сигарету. Как раз сегодняшний день оказался из таких.

Бросив в очередной раз ручку, хотя осталось совсем немного, доктор Гаусов поднялся со своего места, поспешно выходя в коридор, в конце которого был оборудован специальный тамбур с хорошей вентиляцией. Ему тут же, еще на входе, вручили сигарету с фильтром и поднесли огонек зажигалки.  

- Ох, молодые люди, - покачал головой толстенький Саврасов, подходя к врачам и сестрам, курившим в тамбуре, - не травите себя раньше времени.

- А вы, Стас Иванович, отчего курите, - поинтересовался доктор Короедов, он частенько дежурил в одной из палат реанимации, - почитай, уже лет 70 травитесь.

- Ну, я человек старый, - доктор вытянул из протянутой пачки сигарету и принял помощь Риммы, подавшей зажигалку, - а до 50 лет не курил, вот с вами молодыми втянулся. Теперь не чаю избавиться.

- Стас Иванович, - раздался вопросительный голос Андрея, - а, вы, когда-нибудь, болели в своей жизни?

- Господь миловал, - не таясь перекрестился Саврасов.

В больнице ходили слухи, что Стас Иванович родился в многодетной семье священника, когда-то репрессированного в Сталинское лихое правление. Сам Саврасов в попы не подался, избрав профессию медика, но никогда не прятал своих убеждений, впитанных с молоком матери. В подначальной ему зеленой палате висела икона Божьей Матери даже во времена канувшего уже в лету Советского Союза, а он сам, никогда не принимался за работу не прочтя молитву и не перекрестившись. За подобную смелость старика уважали, а главврач реанимации, Котов всячески выгораживал его на высочайших собраниях как в былые годы, так и сейчас.

- Что, даже простудой не удосужились? – Заинтересовался манерный доктор Короедов Федор Игнатьевич, дежуривший на этот раз в синей палате.

- Отчего же, эти болезни вездесущи как никогда, - посетовал скрипучим старческим голосом Саврасов, посмотрев на курящее собрание, - в детстве, как сейчас помню, матушка укутывала потеплее, когда я рвался на каток. Болезней боялась до жути. Может оттого и стал врачом, чтобы побороть ее страхи.

- Вы настоящий уникум, доктор, - Ядвига Тарасовна, которую все поголовно подозревали в любовной связи с главврачом реанимационного отделения, пораженно всплеснула руками, с неподдельным восхищением глядя на пожилого Саврасова, - ничем не болеть в наше-то время?! Вы, наверное, и лекарств от этих болезней, не знаете.

Все тактично, что бывало не так уж и часто, промолчали, поулыбавшись в кулак. Давно привыкли к полнейшей безграмотности медсестры, никогда не работавшей в одиночку и не допускаемой к постановке капельниц и тем более к детской палате. Ее устроили в реанимацию благодаря чьей-то весьма высокой протекции, а Котов держал из любви, правда прошедшей, если верить слухам, бродящим по больнице. Непроходимая тупость Малаховой давно стала притчей во языцех, но нежная красота тридцатилетней медсестрички подкупала кого угодно. Многие удивлялись, отчего Ядвига не выходит замуж с такой красотой, но единожды поговорив, уже удивлялись другому – кто держит ее в должности реанимационной медсестры, к которым предъявляются самые высокие требования.   

- Ядвига, умерь свой восторг, - цыкнула на ту Римма, суеверно поплевав через плечо, - не ровен час, сглазишь.

- Ребята, бросайте свои соски, обед готов, - в тамбур, заглянула пожилая санитарка Романовна. Оглядев присутствующих подслеповатым взглядом, она высмотрела Малахову и поманила ту рукой, - Яденька, сбегай в желтую палату, покорми больного, Люся тебе поможет.

- Ага, - Ядвига тут же загасила сигарету и торопливо пошла на выход. – Иду.  

- Да уж, - раздался ехидный голос Риммы, едва Малахова скрылась за дверью, - сказать доктору подобное.

- Риммочка, разве такое впервые? – Короедов пропустил даму вперед, тоже собираясь на выход. – Пора привыкнуть. К тому же она ваша подчиненная, могли бы и немного подучить девушку. Хотя бы держать язык за зубами.

- Слушайте, - подал голос дежурный по реанимации хирург Певцов Олег Яковлевич, до сего момента ни разу не сказавший ни слова. – А от супа Петрова что-нибудь осталось? – Его простой вопрос мгновенно переключил всех на обеденную тему и обсуждение поведения недалекой Малаховой мгновенно забылись.

- Вот на месте и посмотрим, - Подытожил Саврасов, заканчивая разговор и тоже направляясь к выходу.

В ординаторской оказалось шумно. Медсестры, евшие у себя, не мешали. Римма, по статусу, вхожая в докторский коллектив, убежала отпрашиваться за счет вчерашней переработки, а потому мужчины не стеснялись в выражениях и скабрезных шуточках. Вспоминали супец доктора Петрова, интересовались кто как работает.

Ролан же под этот шумок наконец, закончил свои записи. После обеда надо было провести очередной обход, поговорить с поступившими больными, напроситься на операцию к Юрию Александровичу, раз уж он сегодня остался в больнице. По крайней мере Римма доложила, что главный будет оперировать вместо Заднепровского, тот снова запил, а еще вызвать гинеколога для новой поступившей больной, оказавшейся кормящей мамой, да еще вызвонить травматолога и рентгенолога для мужчины с травмами лицевой части головы, подобранного милицией прямо на дороге. Короче, дел было невпроворот.