Грозовой замок

Глава 2. Северное аббатство.

Я слышала стук копыт и деревянных колес кареты о разбитые камни мостовой. Меня увозили прочь от дома, от моего Грозового замка, от последнего, что я любила в этой жизни. Душа уже давно разбилась на осколки, но теперь эти осколки превратились в мелкую пыль, которая уже никогда не соберется обратно.

Дорога длилась три дня и три ночи.

Леди София даже не удостоила меня служанкой, сказав, что там, куда я направляюсь, она мне будет ни к чему. Со мной был лишь кучер, старый, ворчливый дедушка, которого на протяжении всего пути мучил кашель. Мы останавливались у постоялых дворов, чтобы передохнуть и сменить лошадей, но я почти ничего не ела и вообще почти не реагировала на смену обстановки. Одни стены, другие стены, ох, да какая собственно разница.

В утро понедельника наша карета притормозила у высоких кованых ворот. Его прутья затейливо извивались, создавая образы людей, животных, небесных светил. Казалось, тут была разыграна целая сцена из какой-то пьесы. А за загадочными воротами таились белокаменные стены Северного аббатства, монастыря перевоспитания молодых дев.

Все строение имело вид буквы «Н». Правая и левая части были ниже средней, имели сводчатую крышу, которая поддерживалась колоннами. Средняя же часть, соединяющая все здание в единое целое, уходила далеко ввысь и имела четырехскатную крышу со шпилем, на котором держался плоский диск железного солнца, символ бога Света.

Я прошлась равнодушным взглядом по месту, в котором мне предстояло прожить еще полтора года. Подумать только… полтора года. Моя жизнь еще никогда не виделась мне в настолько серых цветах, папа учил меня другому. Он учил видеть во всем красоту, радоваться каждой мелочи, из которых и состоит наша жизнь. Но вот, лорд Уильям уже не стоит рядом со мной, не подбадривает, легко касаясь плеча… и кажется, что вся красота этого мира умерла вместе с ним, кажется, будто и я сама умерла вместе с ним. Я и все мои мечты, желания, и светлые мысли о счастливом будущем.

Стоило мне приблизиться к воротом, как я увидела идущую мне навстречу уже не молодую женщину. Она была одела в серую хламиду, скрывавшую всю её фигуру, кожу, оставляя только лишь лицо, на котором она попыталась изобразить что-то вроде доброжелательной улыбки. Губы её изогнулись, но глаза ничего не выражали.

- Меня зовут настоятельница Мария, я проведу тебя в наше аббатство.

Багажа у меня никакого не было, леди София сказала, что он мне не понадобится. Я ступала за железные ворота с легкой рукой и тяжелым сердцем, подталкиваемая в спину нетерпеливой послушницей. Ноги не слушались, но я приказала им двигаться.

Вблизи от здания будто исходил смертельный холод, я даже поежилась. Стали видны маленькие трещинке в камне, видимо, это здание было построено уже очень и очень давно. Тропинка под ногами была выложена из той же породы камней, меж плит прорывались отчаянные травинки и маленькие синие цветочки. Мне стало их жаль, я подумала о том, как же тяжело им приходиться жить, пробивать себе дорогу, ждать и ловить каждую капельку дождя, надеясь, что удастся продержаться хотя бы еще один день, надеясь, что тебе никто не затопчет.

Убранство монастыря было достаточно скудным. Никаких украшений, отовсюду веяло строгостью и смирением, как будто это даже не монастырь, а какая-то тюрьма.

Я проходила мимо комнат, в которых не было дверей, и видела молодых девушек облаченных во все те же серые одежды. Кто-то склонялся над учебником, кто-то сидел и сшивал рубашки из твердого сукна. Но я ни разу не услышала ни смех, ни беспечные беседы, все были заняты работой, работой, молитвой, одиночеством.

Тут настоятельница Мария завернула за угол, и мы оказались в центральной башне. Она указала мне на деревянную доску, прикрепленную к стене.

- Здесь каждое утро ты сможешь увидеть, какое на этот раз тебе назначили задание.- Она удостоверилась, что я ее услышала и повела меня по винтовой лестнице, уходящей далеко вверх.

Оказалось, что в центральной части располагаются спальни послушниц этого монастыря.

И вот, когда я думала, что мои ноги уже отнимутся и отпадут где-то по дороге, женщина отворила передом мной неприметную дверь.

- Здесь ты будешь спать. – Коротко пояснила она и отошла, давая мне возможность охватить взглядом всю свою новую комнату.

В стене было маленькое окошечко с видом на озеро и лес. Под ним в ряд стояло пять кроватей, аккуратно заправленных. На одной из них я увидела сложенное серое одеяние.

- Та кровать будет твоя. – Указала на нее послушница Мария.- Переоденься и отдай мне после свою старую одежду, она тебе больше не понадобиться.

«Она тебе больше не понадобиться», также сказала леди София, только на губах монашки не было той холодной усмешки.

Я дождалась пока она выйдет из комнаты и переоделась, как мне и было сказано. Так как я только приехала, грузить работой меня в тот день не стали, лишь дали молитвенник и приказали читать его, пока не зазвенит колокол.

Утро следующего дня тоже началось со звона колокола. Я резко раскрыла глаза, чувствуя невероятную усталость. Кровать была жесткой, матрас – тонким, казалось, будто спишь на голом дереве. Из маленького окошка над головой проникали лучики солнца, говоря нам о том, что уже наступило утро.

Мои соседки по комнате поднялись с кроватей и я последовала их примеру. Спали мы в бесцветных длинных ночных платьях из неприятной на ощупь ткани. Все девочки наскоро переоделись, что я еле за ними поспела. В комнате раздавались лишь шорохи, скрип половиц и далекое пение птиц, хоть немного разгоняющее тоску.

За завтраком тоже никто не говорил. Столовая располагалась на первом этаже, в неширокой, но вытянутой комнате. Она была лишена каких-либо украшений, за исключением символов бога Света. Все послушницы монастыре явились на этот обед, и я впервые смогла понять, примерно сколько их тут находиться. Не очень много, быть может, около пятидесяти. Всем им было на вид от тринадцати до восемнадцати.