Грозою мечена, зарею встречена

Глава 10. Дверь

- Акинф, возьми меня с собой! - Приказчик изворачивался, как мог, однако умоляющие глаза Ясны не давали ему возможности тихо ретироваться. Едва Милько сошел во двор готовить повозку, дочка поварихи тут как тут: ладошки складывает у лица, голосок тончит, чтоб звучал жалостней.

- Возьми, я вам пригожусь! А, Акинфушка?

- Не дурила б ты голову, девка, - Акинф, в очередной раз избегая встречи взоров, взялся собирать мешок. - Ну, чем ты нам поможешь? Да и на кой? Мы с Милько разве вдвоем не решим заданной задачи?

Ясна закусила пальчик, пораскинула мозгами: а и правда - чем она полезна приказчику, который не год и не два кормится своей службой? Как есть глупость сморозила!

- Ну, тогда возьми просто так! У матушки сестрица единокровная в Ярове, мне тетушка, стало быть! Очень надобно ее проведать!

- Эвон как быстро песню переменила, - добродушно хохотнул приказчик. Дураку понятно: девчонка жаждет при Мильхе быть и заодно от Зоряны подальше. - А ежели испрошу твою матушку самолично?

- Она… нет ее сейчас в поварской. И в людской тоже. Нешто искать станешь, время терять? Тебе ж спозаранку выезжать велено?

Выкрутилась, куделька, - внутренне улыбнулся Акинф. И без Сейвиного свидетельства сочинение прекрасно читается.

Ясна меж тем решительно перегородила дверной проем, навела на приказчика прищур - зелень так и сверкает сквозь стрелки ресниц, губы сведены, словно вознамерилась ни за что не пропустить его, не вырвав согласия.

Акинф вздохнул: ну и остолбень Милько! Вон как полюбился Ясне: собственную гордость ради него позабыть готова. И красою поварихина дочка лепа - чем не невеста? Так нет: гоняется за несбыточным - не видать ему Зорянки, как своих ушей. Почему сын никак не примет сию истину?

Приказчик сдался: протиснувшись мимо Ясны, махнул ей призывно, дескать, пошли, чего уж. Та радостно взвизгнула, подпрыгнула на вершок, даже чмокнула Акинфа в слегка щетинистую щеку, и помчалась к выходу из терема со стремительностью первого весеннего ручья, пробившего лед.

Вышедший следом приказчик обнаружил сына, смурого, как туманное осеннее утро. Ясна порхала вокруг него, звеня капелью смеха, потом сделала вид, будто запнулась и вот-вот ударится о подножку. Мильху волей-неволей пришлось не только подхватить девку, но и подсадить в повозку, обхватив при этом за талию. Она же, склонившись до невозможности низко, коснулась щекой Милькова плеча.

Усадив Ясну, парень подошел помочь отцу загрузить нехитрые пожитки, прошипел возмущенно:

- Зачем она здесь?

- Тетка у ней в Ярове. Узнала, что мы едем туда, напросилась повидаться по случаю, - объяснение Акинфа прозвучало совершенно невинно. - Какой был повод отказать?

Милько недовольно боднул головой.

- Ты бычка-то привязного из себя не строй, - отец шутливо погрозил пальцем. - Залезай лучше вовнутрь, будет и меня одного в кучерах.

Мильху пришлось проглотить раздражение и устроиться напротив непрошенной попутчицы. И хотя Ясна всю дорогу молчала с деланой покорностью, но все же не скрывала довольной улыбки.

Колено ее, упрятанное в янтарную ткань сарафана, то и дело встречалось с коленкой Мильха. Девушка вскидывала очи и виновато разводила руками.

Милько ничего не оставалось, кроме как отворачивать голову, впиваясь взглядом в проносящиеся мимо рощицы и просеки с перелесками, да считать верстовые столбы.

***

В Яров приехали к полудню, когда блюдо солнечного золота заняло самую середку скатерки небесной. Тут пути-дорожки разошлись: Акинф и Мильх собирались до скорняка Стана, а Ясна, шустро соскочив с повозки, отговорилась другим занятием. Признаться, приказчик слегка удивился: он полгал, дочка поварихи отправится с ними и дальше, дабы не разлучаться с возлюбленным, но кто их, этих молодых, разберет? Вдруг и правда тетка у ней тут имеется… Акинф не стал задавать вопросов, наказал лишь за час до вечерней зари быть на центральной городской площади.

- И чтоб как вкопанная стояла, понятно? - Напустил на лицо суровость приказчик, - оттуль домой выдвигаться будем. Коли потеряешься - искать не потрудимся, без тебя уедем.

Впрочем, это он обронил скорее для острастки, чтоб Ясна не загулялась, позабыв обо всем на свете.

- Потеряйся, сделай милость, - сердито шепнул Мильх, но так, чтоб батюшка не расслышал, а только Яська приставучая.

Та кивнула согласно - мысли ее занимало иное: девушка крутила головой, как заправская сова, только что вокруг шеи не оборачивала, точно искала лишь ей известные опознавательные знаки. Акинфу это показалось странным, особенно безразличие на лице Ясны, однако ломать голову он не стал. Хлыст со свистом рассек воздух, заставив девушку вынырнуть из думок.

- Но! - Приказчик подстегнул лошадей.

- Ежели освободишься раньше, спроси, где дом скорняка Стана, тебе любой подскажет! Приходи туда! - Донесся до Ясны голос Акинфа из пылевого облака, поднятого повозкой.

Она опять машинально кивнула. Оставшись одна, девушка глубоко вдохнула, сжала кулачки, точно хотела удержать вызревшее, но пугающее намеренье. Собравшись с силами, Ясна и впрямь взялась опрашивать встречных, но предметом спроса была отнюдь не изба местного шкуродела.

Девка давно уже лелеяла мысль обратиться за помощью к яровской ведунье Марьяне. Отчаявшись прельстить ненаглядного собственными уловками, Ясна решилась на приворот. Только такой, чтоб наверняка: чтоб Милько сох по ней и только по ней, других в упор не замечал, а Зорянку распроклятую чтоб вовсе за версту обходил!

Для чародейства нужен был сильный умелец, а окромя Евсеи, таковых поблизости не обреталось. Но надо быть сумасшедшей, дабы с подобным сунуться к Зорькиной няньке.

Закручинилась Ясна маленько, да потом в разговорах в поварской услыхала про ведунью Марьяну из Ярова, дескать, в чародейном искусстве мало кто с нею сравниться может. С той поры у девки только и мыслей было, как бы отыскать эту самую Марьяну. В одиночку пускаться в путь несподручно, да вот удача: Акинф собрался как раз в нужную ей сторонку да еще и Милёчка прихватил! Такой поворот Ясна сочла хорошим предзнаменованием - видать, сама судьба идет ей навстречу.