Грумис: Волки у ворот

14 ОРАГ

Уже давно в окрестностях Солнечного сада не видели подобной мощи. Десять тысяч бойцов ждут своего приказа, чтобы выполнить свой долг перед Великим князем. Ораг выехал в родовую резиденцию сразу же после пира, ибо уже тогда Рагост не доверял Васготу, и нужно было рассчитывать только на свои силы. Рагост убедился, что он ищет, где ему более выгодно. Васгот вечно кричит о мужской чести и достоинстве, но в критической ситуации он выбирает банальную выгоду, забывая обо всех клятвах, которые он когда-либо давал.

Ораг понимал, что войско рано или поздно понадобится, поэтому держал всех дружинников в боевой готовности. Конечно, воинам не было дела до господских прихотей, поэтому они просто слепо подчинялись тому, кто больше платит, но вот командирам быть в неведении очень не нравилось. Общее недовольство дружинники решили выразить через ближайшего человека к князю, то бишь через воеводу Югуса.

Югус был человеком простым, а потому прямолинейным. Конечно, он выражал уважение к статусам, но не заострял на этом внимание. Князь для него был боевым товарищем, которому можно и в ноги покланяться, в баню с девками сходить.

— Господин, у меня к вам есть вопрос от волнующихся, — неожиданно подошел Югус с Орагу.

— Что? — не понял князь. — Каких еще волнующихся?

— Да от командиров наших, — пояснил воевода. — Есть один вопрос, который нас всех волнует. Я думаю, и смельчаки статусом пониже тоже хотят это знать.

— Так что за вопрос-то? — Ораг повернулся к воеводе, чтобы полностью его видеть.

— Ну, так это, — Югус почесал затылок, пытаясь правильно подобрать нужные слова. — А против кого воюем-то? А то собрались, тренируемся, а никто ничего не говорит. Ни тактику не построить, ни понимания вообще, как надо будет воевать.

— А, ты про это, — Ораг снова отвернулся, наблюдая с крепостной стены за огромным военным лагерем. — Когда время придет, тогда и узнаете.

— А почему, собственно, это время еще не пришло? — не понял воевода. — Ну, солдатня наша понятно почему в неведении, а дружинники-то чего?

— Видишь ли, Югус, — Ораг глубоко вдохнул, показывая тем самым свое нежелание вести об этом разговор. — Недавно был всекняжеский совет, на который приехали абсолютно все Пригожие князья, даже с холодных краев Грумиса, а посему событие то было важное. Так вот настроение на том совете было дрянное. Эти твари пили и ели за наш счет, веселились, но на совете накинулись на моего отца, как на кусок прогнившего мяса, обвиняя его во всем на свете. Многие на том совете почему-то решили, что достойны править Грумисом вместо него. Как ты понимаешь, мой отец, то бишь наш Великий князь, был не согласен с этим мнением и прямо об этом заявил, поэтому мы можем ждать объявления войны с любой стороны.

— Вы хотите сказать, господин, что все князья на нас теперь зуб точат? — удивился Югус.

— И зуб, и меч и что-то до безобразия неприличное тоже точат, — ответил Ораг.

— Ну, надо же что-то делать тогда, — воевода почесал затылок. — Союзников искать каких-то что ли.

— А нет у нас больше союзников, — честно ответил Ораг. — Был один дед мой Васгот Колганов, князь Светогорский, да и тот вышел. Сами мы теперь по себе.

— Я могу это рассказать тысяцким? — спросил Югус

— Да, расскажи, но проследи, чтобы информация дальше в войско не ушла.

— Не пойдет, господин, клянусь, — ответил Югус и ушел.

Ораг продолжил стоять на стене, думая о том, как они попали в такое положение. Рагост, конечно, одумался, но не слишком ли поздно? Как минимум четверо Пригожих князей желают Рагосту смерти, потому что он, видите ли, не присматривал за государством. Да в любом другом государстве все бы только радовались отсутствию централизованной власти, а тут наоборот — оскорбились. Хотя, конечно, Порк просто нашел причину возвести себя в Великие князья, а на самом деле всем все равно, чем занимается Великий князь.

Ораг спустился со стены, переоделся в простецкую одежду и пошел гулять по лагерю. Он любил так делать почти каждый день, чтобы слышать разговоры простых воинов и понимать, что действительно их заботит и чего им не хватает. Конечно, Югус был обеспокоен подобным поведением своего князя, ибо воевода в первую очередь — это правая рука князя, как в мирное время, так и в военное, поэтому сохранность такой важной персоны была всегда превыше всего. Но это не отменяло бунтарское настроение Орага.

Конечно, знак отличия с собой Ораг тоже носил в виде родового перстня с гравировкой буквы «В» из золота поверх изумруда. Князь тщательно скрывал его, чтобы раньше времени никто не понял, кто перед ним стоит. Перстень был больше для защиты от дурных солдат, нежели для личного тщеславия.

Меж палаток дружинников тлели жаркие угли, которые коптили поросят, курочек и перепелок, пойманных этим же днем. Вечернее время было для воинов свободным, а посему самое время собраться вокруг костра, потравить байки, да высказаться обо всех своих переживаниях, ведь ни одна солдатская посиделка не обходится без медовухи.

Ораг шел мимо таких костров и останавливался возле каждого из них ненадолго, делая вид, что он просто пьет, как и все остальные.

— А буженину и хлеб хреновые нынче делать стали, — сказал юный солдат Гвинок.

— Какая тебе разница, чем потом гадить? — угрюмо ответил Машко.