Грумис: Волки у ворот

19 ВЕТРОН

Долгие годы в Речном убежище не было ни такого огромного столпотворения людей, ни таких обширных военных лагерей, ни тем более сразу двоих Пригожих князей в одно время.

Ранним снежным утром, Ветрон был не в самом лучшем настроении. Нервы били по самым уязвимым местам тела от того, что не все союзники выполняют оговоренные ранее условия. Васгот еще ни разу за прошедший месяц с их совета в Высгоре не ответил ни на одно письмо. Миасок почти каждый день подливал масло в огонь своими рассказами о зловещих кровоярах, об их неведомой волхвам магии и о правдивости пророчества Рагоста. Страх и неуверенность обволакивали Ветрона каждый день все сильнее и сильнее, но бушующая ярость внутри и непомерное желание мести за смерть своего единственного наследника вели князя вперед, несмотря на предостережения и здравый смысл.

Ветрон вышел из своего шатра и, хрустя ненавистным ему снегом под ногами, направился на выход из лагеря. Он был не обязан лично встречать своего союзника, но все же решил выразить небольшую дань уважения, потому что в этом большом мире для него Сертон всегда был самым лучшим, единственным и преданным другом, несмотря на все размолвки между ними.

Князь Шторгорский ехал верхом на коне впереди всего своего войска. Гордый и даже немного радостный, он поприветствовал Ветрона и, спрыгнув с коня, обнял его, будто, как родного человека.

— Легко добрался? — спросил Ветрон, улыбаясь, как покалеченный на голову ребенок.

— Лучше, чем добирался в Шторгор, — серьезно ответил Сертон.

— То, что ты рассказывал в письме об этом мурике, это… — Ветрон осекся. Улыбка быстро спала с его лица. — Я даже не знаю, как на такое реагировать.

— Лучше реагируй не на то, что было, а на то, что будет, — ответил Сертон и похлопал друга по плечу. — По всему краю леса мы то и дело видели каких-то тварей. От Южного стана и почти до Речного убежища, по всей этой чертовой дороге, что идет вдоль Дикого леса шныряли какие-то ужасные чудища. Я узнал у местных в Ягодках, что у них действительно пропадает все больше людей. Треть деревни уже разъехалась, треть пропала, а остальная треть думает переждать эти времена. Того и гляди, как все деревни, идущие вдоль Дикого леса будут заброшены.

— Ну дела, — Ветрон почесал затылок. — Так выходит Дайрон был прав, когда рассказывал про тех всех чудовищ и что их становится все больше.

— Я скажу тебе больше, — ответил Сертон. — Все чудища мигрируют к Простору. Чем дальше от столицы, тем меньше всяких тварей. Будто она их чем-то приманивает.

— Может какая-то магия спешит осуществить пророчество? — предложил Ветрон. — Чтобы впустить ту самую тьму, о которой рассказывал Рагост?

— Погоди. Что ты хочешь предложить? — Сертон насупил брови. — Не убивать Рагоста, а наоборот защитить его, чтобы пророчество не сбылось?

— Ни в коем случае! Нужно как можно быстрее самим его убить, чтобы не дать воссоздать какой-то ритуал с его убийством, с помощью которого в наш мир ворвется тьма.

— А с чего ты взял, что будет какой-то ритуал? — спросил Сертон.

— Ну а как еще объяснить, что после его смерти в нам мир попадет тьма? — Ветрон пожал плечами. — Очевидно же, что нужна благороднейшая кровь, а кровь Великого князя самая благородная. Он хоть и рожден от какой-то шлюхи, но ведь и кровь самого Водмора в нем тоже течет.

— Возможно, ты и прав, но… — Сертон на мгновение замолчал и потом продолжил. — Вдруг это просто какая-то миграция чудищ? Когда у нас последний раз слышали о каких-нибудь охотниках на нечисть? Вот их и расплодилось.

— Все может быть, — согласился Сертон и указал рукой идти за ним. — Пойдет в твой шатер, а то холодно что-то.

— Пойдем, — ответил Ветрон.

— От Васгота есть вести? — спросил Сертон и заметил, как настроение Ветрона стало весьма понурым.

— Вообще ни одного письма, — грустно ответил Ветрон. — Мне кажется, что он просто передумал.

— Ну да, это же самое очевидное, — ехидно сказал Сертон. — Как ты еще дожил до своего возраста, если сразу представляешь самое худшее?! Может Васгота схватил Рагост? Или он письма твои перехватывает? Да все, что угодно могло произойти. Рагост не дурак. Он давно уже сдал позиции, но если эта война вернет нам того самого Великого князя двадцатилетней давности, то пиши пропало.

— Я предполагаю не самое худшее, а самое реалистичное, — обидчиво ответил Ветрон. — Представить, что Васгот договорился с Рагостом и предал нас гораздо проще, чем все остальные варианты, которые приходят в голову. Мы же далеко не самые лучшие союзники. Ты, например, больше знаком с тактикой морских сражений, а я умею распределять ресурсы, чтобы сдерживать дикарей. Дикарей, понимаешь? Они ведь даже не знают, что такое кольчуга! Это как с детьми сражаться, а Рагост… Рагост совершенно другое дело. У него мозги набекрень, но если критическая ситуация, как та, что мы создаем, поставит их на место, то такой хитрый жук, как Васгот примет единственное правильное решение для себя.

— В твоих словах до жути много логики, — ответил Сертон, еле сдерживая смех. — Тренировался что ли, пока меня не было? Книжки развивающие читал?

— Будь серьезней, — сказал Ветрон. — Тебе не приходила в голову мысль, что Васгот все двадцать лет защищал Рагоста ото всех и в какое-то мгновение решил резко его предать?