Грумис: Волки у ворот

23 ВЕТРОН

Никто никогда не сомневался в том, что Сертон весьма действенный человек, который способен на резкие возражения, как это и произошло, когда он привел, закованного в цепях лазутчика к шатру Ветрона. Но никто и подумать не мог, что после этого он закроется в себе на долгие дни, словно обидчивый капризный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

Спустя время, Сертон все же дал свой положительный ответ о продолжении войны против Рагоста, поэтому Ветрон не стал больше ждать и сразу же снял лагерь с места и отправился на Лебединоград. Ветрону не нравилось поведение Сертона. Он явно не такого ожидал от грозы морей.

Приблизившись к Лебединограду, на берегу Закрытой реки возле деревни Горбинка они разбили новый лагерь, чтобы основательно подготовиться к наступлению на город.

Ветрон чувствовал какую-то свою вину за произошедшее с Сертоном, но не придавал ей значения, потому что считал, что это нормально, когда союзники присматривают друг за другом, в том числе и с помощью лазутчиков. Более того, он был уверен, что где-то возле него есть лазутчик Сертона, просто пока вычислить его не удалось.

Мальцем на этот счет имел собственное мнение. Он был еще более черствым и прагматичным человеком, чем Ветрон, поэтому Сертон ему больше симпатизировал, нежели его собственный князь.

— Господин, вы меня звали? — спросил воевода, заходя в шатер Ветрона.

— А, Мальцем? Заходи, — Ветрон махнул рукой, не отрываясь от документов на столе. — Садись.

Мальцем бросил взгляд на бумаги, что лежали на столе князя и увидел донесения о передвижении Сертона по лагерю.

— Как тебе Сертон? — спросил князь. — После той выходки в Речном убежище он со мной практически не разговаривает и лагерем становится отдельно от нас. Недоверие ужасно, когда речь идет о войне.

— Простите за грубость, господин, но недоверие началось с вас, — ответил Мальцем.

— Недоверие началось с тебя, когда ты отправил какого-то идиота за ним следить, — фыркнул Ветрон. — Нам нужно знать, о чем говорит Сертон. Тем более теперь, когда наши с ним отношения так сильно обострились.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я нашел нового лазутчика? — спросил воевода.

— Нет, не надо, хреновый из тебя ищейка получился, я сам найду, — ответил Ветрон. — От тебя я хочу другое. Твоей задачей будет обеспечить меня удвоенной охраной, чтобы ни то, что чужие, а даже свои не смогли бы убить.

— Вы подозреваете, что Сертон захочет от вас избавиться? — не понял Мальцем. — Это бессмысленно, ведь тогда он останется один и не выиграет войну, а наши люди за ним не пойдут.

— Нет. Я не думаю, что он нападет на меня до победы над Рагостом, но и не исключаю этого. У меня нет наследников, а моя жена его сестра, поэтому будет разумно, что после моей смерти он без особых трудностей сможет подмять под себя мое княжество, — Ветрон откинулся на спинку стула и выдохнул, будто почувствовал облегчение. — Но если я доживу до победы над Рагостом, то после этого он почти наверняка захочет от меня избавиться.

— Зачем все усложнять? — спросил Мальцем. — Почему вы не хотите просто примириться с господином Гаяновым?

— Примириться? — Ветрон задумался. — Думаешь еще можно?

— Вы не предали его, а всего лишь хотели быть в курсе всего, что происходит вокруг вас. Скажите ему, что у вас просто нервы сдали, потому что не закалены в бою, так как он, и вам страшно идти впервые в бой. И все. Это решит все проблемы.

— Унизиться? — воспротивился Ветрон.

— Примириться, чтобы выжить и возвеличиться, — ответил Мальцем. — Никто не будет знать о вашем небольшом откровении, кроме Сертона, поэтому в этом нет ничего страшного.

— Возможно, ты прав, — согласился Ветрон.

Воевода ушел, а князь остался наедине со своими размышлениями. Он ведь даже ни разу не думал о том, чтобы хоть в чем-то уступить, чтобы примириться с единственным верным ему союзником. Неужели это так сложно, признать что кто-то в чем-то лучше тебя, когда это действительно так? А когда это еще и делу поможет? Высокородная кровь не приливала в мозг, чтобы родить подобную идею. Вот почему иногда полезно поговорить с человеком, который гораздо ближе к простому народу, которому не чужды такие чувства, как совесть и вина.

Ветрон, с бутылкой медовухи в руках, без какой-либо охраны, отправился в ту половину лагеря, где находился Сертон со своими людьми. Он решил кардинально показать свое доверие к союзнику. Может он и перегнул палку, ведь помимо мнимой угрозы от Сертона он мог пострадать от лазутчиков Рагоста, они ведь на войне все-таки, но Ветрон никогда не делал подобные жесты доброй воли, поэтому не знал где находится эта золотая середина.

Он зашел в шатер к Сертону, который сидел на своем подобии трона и пристально смотрел на гостя. Шторгорский князь пока не понимал, что происходит и почему Ветрон вот так свободно разгуливает по лагерю, но из-за этого уже был заинтересован в происходящем.

— Я пришел с повинной, — сказал Ветрон и поднял руку с медовухой. — Был не прав, признаю. У нас на носу первая наша с тобой совместная битва. Для меня она в принципе первая, я командовал всегда сидя из усадьбы, находясь в безопасности.

— Боишься облажаться? — ехидно уточнил Сертон.

— Боюсь проиграть, — честно ответил Ветрон. — Я не опытен в военных делах, поэтому и следил за тобой. Я не знаю, как правильно себя вести в полевых условиях, тем более с союзниками. Я знаю лишь то, что мне рассказывал когда-то мой отец, а сейчас рассказывают мои дружинники и мой воевода. Я умею строить стратегию, играть в войну издалека, как в куклы. Я все свое правление защищаю границу с дикими землями, но быть лично в гуще событий… В общем, видимо, нервы сдали.