Группа "Феникс". Камбоджа

Глава 5

Обнаружение куртки и сбитого с толку компаса, подтверждавшего чудовищную силу электромагнитного поля всего в полутора километрах от эпицентра, стало не просто находкой, а точкой невозврата. Неоспоримые улики заставили даже Горного замолчать. Владислав Шорохов, ощущая, как резко возросла опасность, и понимая, что его приборы вот-вот начнут сбоить, принял единственно верное решение: немедленно закрепиться на местности. Он видел этот небольшой, защищенный пятачок среди влажного подлеска, возможно, уже используемый "Энигмой", как идеальное место для организации условно безопасного плацдарма, откуда можно будет управлять операцией и защищать электронику от нарастающего поля. Это был его первый по-настоящему командный, безапелляционный приказ за всю экспедицию, прозвучавший с твердостью, которой от него до сих пор не ждали.

– Быстро ставим палатки. Сован, помоги мне, – скомандовал Влад, сбросив свой тяжелый рюкзак и не давая никому опомниться от усталости, которая навалилась после обнаружения улик.

Арина, которая бережно уложила отцовскую куртку и контейнеры матери в герметичный пакет, чувствовала смесь облегчения и тревоги: они нашли след, но он обрывался здесь. Ей хотелось немедленно бежать вперед, но она ждала инструкций, зная, что сейчас ей нельзя совершать ошибок.

– Иван, Настя, Антон — осмотрите территорию. Идите не дальше, чем на сто метров, – продолжил Шорохов, его глаза метались между лицами ученых, словно он боялся, что они растворятся в туманном воздухе. – Мы не должны потеряться.

Его голос был на грани срыва, но он старался держаться, помня о том, что он - сын директора НИЦ, и именно на его плечах лежит вся ответственность за успех или провал. Влад не хотел быть здесь, но он должен был отработать свое место, и находка личных вещей «Энигмы» загнала его в угол, из которого теперь нужно было выбираться только вперед.

– Ищите следы, любые признаки присутствия «Энигмы», – добавил Шорохов, пытаясь расстегнуть чехол палатки, что получалось у него довольно неуклюже, выдавая его непривычку к походной жизни.

Иван Петров, историк, воспринял это с энтузиазмом, поправляя свои очки, которые тут же запотели от влажности. Он был готов к поиску, словно предвкушал обнаружение древнего манускрипта или забытого святилища, которое могло объяснить странный кхмерский символ на оплавленном дереве, найденном ранее.

– Может быть, они оставили метки, – предположил Петров, беря в руки свою треккинговую палку, которая, казалось, была единственным его оружием против джунглей.

Настя Грошева, химик, немедленно достала свой кейс для сбора полевых образцов, ее глаза горели чистым, незамутненным любопытством. Она уже хотела проанализировать рассыпанный реагент, но понимала, что сначала нужно расширить зону поиска, чтобы не пропустить что-то более важное.

– Я иду, – коротко бросила Настя, и этот резкий тон, направленный не Владу, а скорее Горному, который еще не сдвинулся с места, подчеркивал ее готовность к работе.

Физик Горный Антон Сергеевич, как всегда, выразил свое недовольство общим планом, считая, что Шорохов неэффективно тратит драгоценное время, которое можно было бы использовать для полноценных физических измерений, а не для «скаутских игр». Он стоял, скрестив руки, его лицо отражало смесь раздражения и высокомерия, присущего человеку, который считает себя единственным обладателем истинного знания.

– Разбивать лагерь? В такой близости к постоянному сильному полю? Это чистой воды трата драгоценного времени, Влад, – процедил Горный, его голос звучал как сухой песок, на который никто не обращает внимания. – Мы должны двигаться вперед и найти источник поля. Каждый лишний час здесь - это подвергание нашей электроники риску.

Его раздражение заметно увеличивало напряжение в группе, но Шорохов был слишком занят, пытаясь установить колышек палатки, чтобы вступать в долгую научную дискуссию с физиком.

– Антон, прекрати. Нам нужна база, и нам нужно отправить данные в НИЦ, чтобы они знали, где мы, – ответил Шорохов, не поднимая головы. – Это приказ.

– Я бы предпочел найти сперва то, что мы ищем, а не беспокоиться о бюрократии, – проворчал Горный, но, понимая бессмысленность спора с начальством, пусть и молодым, он взял свой магнитометр и, нехотя, направился в ту же сторону, что и Анастасия, двигаясь максимально отстраненно.

Арина наблюдала за ним, и хотя ее профессиональный анализ говорил о том, что Горный прав в отношении приоритета поиска источника аномалии, ее личная обида на его пренебрежение оставалась сильной.

Она знала, что должна выполнить свою часть работы безупречно, чтобы доказать свою ценность. Если она провалится в технической части, Горный и Грошева получат идеальный повод, чтобы отстранить ее от поисков. Арина не могла этого допустить.

– Арина, оставайся у лагеря. Занимайся подготовкой аппаратуры, – сказал Шорохов, и его слова прозвучали как отмашка.

Жаркий воздух джунглей сгущался, становясь почти осязаемым, и атмосфера становилась угрожающей и мрачной, словно сам лес готовился к невидимому противостоянию. Арина почувствовала, как нарастает влажный, электрический запах.

Тем временем, гид Сован панически спешил, постоянно глядя на опускающееся солнце, его движения были рваными и неловкими, словно он пытался сбежать от тени, которая вот-вот должна была его настигнуть. Он помнил легенды о ночной опасности древних храмов и хотел закончить работу до наступления полной темноты, которая, по его мнению, принесет с собой нечто гораздо более страшное, чем просто дикие звери.

– Влад-сан! Скоро темно! – Сован выкрикнул это скорее в пустоту, чем Арине, его голос дрожал.

– Что-то не так, Сован? – спросила Арина, пытаясь отвлечь его от навязчивого страха.

– Очень плохо, Арина. Очень, – прошептал гид, его глаза были широко раскрыты, отражая оранжевый свет угасающего неба. – Легенды они истины хоть и древны. А когда солнце уходит, они просыпаются, что бы нести свое бремя. Никто не должен оставаться, когда наступает тишина.