Группа "Феникс". Камбоджа

Глава 7

Арина инстинктивно повернулась, готовая ударить, используя приемы самообороны, которым научилась в детстве. Она была готова драться, предполагая худшее - что ее схватили местные жители или мародеры, которых давно привлекают заброшенные древности. Ее глаза, уже привыкшие к вязкой тьме джунглей, сфокусировались на лице нападавшего: это был Сован, но он выглядел совершенно чужим.

Его обычно сосредоточенное лицо было искажено гримасой чистого, первобытного страха, а черты казались заострившимися в лунном свете, пробивавшемся сквозь густой полог листвы. Его дыхание было быстрым и поверхностным, словно он бежал марафон, и он дрожал, несмотря на тропическую жару. Сован был не опасен для нее, но сама его хватка и внезапность движения говорили о том, что он сам спасался или кого-то спасал от неминуемой беды. Его напряжение было настолько высоким, что Арина почувствовала, как по ее спине побежали мурашки, хотя она еще не понимала, что именно вызывает такой ужас у опытного проводника. Она опустила руку.

– Тихо! – прошипел Сован прямо ей в ухо, приложив второй палец к своим губам. Его голос был хриплым, как сухой лист. Он почти не издавал звуков.

– Сован? Ты? – удивилась Арина, мгновенно сбросив агрессию, но оставаясь напряженной. – Что происходит?

Он проигнорировал ее вопрос, его глаза метались между Ариной и руинами, куда она так стремилась. Сован крепко сжал ее запястье и, не говоря ни слова, кивнул, показывая жестом в сторону руин. Это был безмолвный, но категоричный приказ, требующий немедленного выполнения. Арина почувствовала, что ее не просто остановили, ее спасли от чего-то невидимого, но смертельно опасного, и ее хакерская уверенность в рациональности мира дала серьезную трещину.

Гид был напуган до смерти, а это значило, что опасность реальна и находится прямо перед ними. Арина очень медленно, буквально по сантиметру, склонилась, глядя сквозь спутанные, плотные заросли лиан и папоротников, которые днем скрывали это место. Светлячки иногда вспыхивали рядом с обломками древней стены, которая, как она теперь поняла, была остатками забытого кхмерского святилища. Сквозь темноту и редкий свет она увидела фигуру, стоящую у массивного каменного блока, но эта фигура была чужой для реальности.

Это был мужчина, высокий и худой, но его контуры были зыбкими, словно он был нарисован карандашом на влажной бумаге и начинал расплываться, а сквозь его тело просвечивали лианы и темные камни. Он был полупрозрачным, как призрачный туман. В руке он держал древний инструмент, который выглядел как тонкое, острое долото, изготовленное из темного металла, совершенно не похожее на современное оборудование, и выполнял им монотонные, ритмичные движения. Мужчина совершал ритмичные, точные движения, нанося удары по древнему камню. Именно в этот момент стук, который привел Арину сюда, усилился, став невероятно четким и настойчивым, подтверждая, что источник звука — это он.

– *Бум. Бум. Бум*. – Звук был глухим, резонирующим, но при этом металлическим, словно древний колокол.

– Что он делает? – прошептала Арина, забыв о приказе Сована молчать. Ее голос едва слышался.

– Работает, – ответил Сован, его голос звучал как скрип песка. – Он всегда работает. Сован притянул ее еще ближе к земле, почти вдавливая в гниющие листья, пахнущие плесенью. Он вновь приложил палец к губам, но в его глазах теперь читалось не просто предупреждение, а мольба о немедленном отступлении. Его вера в духов была сильнее, чем страх перед нарушением приказа.

– Художник. Призрак, – прошептал Сован, еле шевеля губами.

– Легенда? – спросила Арина.

Ее разум IT-специалиста и хакера, привыкший к бинарной логике и материальным доказательствам, бился в истерике, пытаясь найти сбой в матрице, объяснение этому феномену. Это не могло быть миражом, потому что стук был физическим, и Сован видел то же самое. Аномалия, которую она зафиксировала на оборудовании в гостевом доме, обрела форму – форму кхмерского призрака, выполняющего вечную работу, и это перевернуло ее мир. «Мои родители... они исчезли из-за этого?» – эта мысль ударила ее сильнее, чем любая физическая угроза. Цель ее поисков стала намного страшнее, но и намного реальнее. Призрак, казалось, не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный своей задачей, и Арина не могла оторвать от него глаз. Он продолжал выдалбливать на старой стене сложные, витиеватые узоры, которые в неверном свете выглядели как мгновенно возникающие и исчезающие рельефы, словно Призрак переделывал свою работу заново, создавая новые изображения. Стук отдавался глубоко в груди. Ритм был монотонным и гипнотическим, но в нем слышалась такая напряженность и целеустремленность, что Арина почувствовала, как по ее коже пробегает ледяной ужас.

Это было не просто ремесло, это был ритуал, активирующий что-то очень древнее и не поддающееся логике.

– Проклятие Ангкора, – снова прошептал Сован, и теперь его слова звучали не как суеверие, а как холодный, неоспоримый факт. – Мы нарушили покой. Мы слишком близко.

– Но... почему он стучит? – Арина пыталась ухватиться за логику, даже если логика вела к призраку. – Это... это какая-то защита?

– Он рисует то, что должно быть скрыто, – сказал гид, его глаза не отрывались от фигуры.

В этот момент что-то изменилось в ритме. *Бум* стал чуть громче, чуть быстрее, словно Призрак ускорялся, или, возможно, он почувствовал их присутствие, или просто завершал очередной цикл своей вечной работы.

Джунгли ночью были совсем другими: вязкими, плотными и бесконечно громкими, несмотря на таинственный стук.

Влад, будучи сыном директора, ненавидел эту миссию, но провалы не входили в его планы.

Ему нужно было найти Арину, отчитать ее за нарушение субординации и заставить всех вернуться к протоколу.

Он шел на звук, который был уже не просто стуком, а пульсом, живым ритмом, отдающим в земле под ногами.

Он увидел нечеткие силуэты Арины и Сована, прижавшихся к земле возле сгустка тьмы, который он идентифицировал как древние руины.