Группа "Феникс". Камбоджа

Глава 9

Ее пальцы, перепачканные влажной землей, дрожали, но действовали с механической точностью. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая все остальные звуки — и низкочастотный гул разлома, и далекие крики птиц, и раздраженные голоса коллег. Арина прикрывала телефон собственным телом, отчаянно стараясь, чтобы блик от экрана не привлек ничьего внимания. Щелчок за щелчком, беззвучные вспышки цифровой камеры фиксировали каждую страницу. Знакомый, до боли родной почерк отца. Формулы, схемы, заметки на полях, сделанные явно в спешке. 'Пространственные эхо-сигналы', 'резонансная частота', 'нелинейная флуктуация'.

Это было не просто описание аномалии. Это был ключ.

– Волкова, ты там корни вековых деревьев изучаешь? – донесся до нее язвительный голос Горного. – Нам твои ботанические изыскания не интересны. Поторопись!

Арина мысленно выругалась, но внешне осталась невозмутимой. Последняя страница. Она быстро пролистала галерею, убеждаясь, что все снимки четкие. Есть. Теперь нужно было разыграть спектакль. Она осторожно, миллиметр за миллиметром, засунула дневник обратно под массивный корень, присыпав его сверху землей и листьями, чтобы все выглядело так, будто он лежал здесь нетронутым. Затем она выпрямилась, отряхнула руки о штаны, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дыхание, и сделала шаг назад, оглядываясь с видом сосредоточенного исследователя.

– Владислав Викторович! – ее голос прозвучал именно так, как она хотела: удивленно и немного неуверенно. – Идите сюда! Быстрее, кажется, я что-то нашла!

Это сработало. Вся группа повернулась в ее сторону. Даже Сован, до этого испуганно жавшийся к деревьям, с любопытством посмотрел на нее. Шорохов подошел первым, его лицо выражало профессиональный интерес, лишенный эмоций. За ним, нехотя, подтянулись Антон и Настя, на их лицах читался откровенный скепсис.

– Что там у тебя? – спросил Влад, останавливаясь рядом.

Арина опустилась на колени и демонстративно разгребла землю. Она аккуратно извлекла дневник, держа его так, словно это был хрупкий артефакт. Она бережно смахнула с обложки налипшую грязь.

– Похоже на полевой журнал, – сказала она, передавая находку Шорохову. – Должно быть, принадлежит кому-то из группы 'Энигма'.

Шорохов взял дневник. Плотная обложка хорошо защитила содержимое. Он открыл первую страницу, и его брови поползли вверх. Он пробежал глазами несколько строк, и его лицо стало еще серьезнее. Тишина, нарушаемая лишь гулом разлома, стала почти осязаемой. Все ждали его вердикта.

– Откуда он здесь? – первым нарушил молчание Горный. Его голос сочился недоверием. – Слишком хорошо сохранился для вещи, пролежавшей в этой грязи месяцы. Может, это подделка? Или нам его кто-то любезно подбросил, чтобы мы пошли по ложному следу?

– Конечно, именно Волкова находит, – тут же подхватила Настя, скрестив руки на груди. Зависть в ее голосе была неприкрытой. – Ей всегда везет. Сначала этот ее 'импульс', который привел нас в эту дыру, теперь это. Просто поразительное совпадение.

Арина промолчала. Спорить с ними было бессмысленно. Их реакция была предсказуемой, как восход солнца. Главное, что Шорохов и Петров, настоящий ученый, не разделяли их скепсиса.

– Дайте посмотреть! – Иван Алексеевич протиснулся вперед, его глаза горели азартом. Он взял дневник из рук Влада. – Это же почерк Романова! Владимира Григорьевича! Я его знаю по отчетам в НИЦ! Это подлинник, я вам голову даю на отсечение!

Это был весомый аргумент. Антон нахмурился еще сильнее, но промолчал. Шорохов взял дневник обратно, продолжая листать страницы, его пальцы осторожно перебирали влажные листы. Он остановился где-то в середине, нахмурился, вчитываясь в текст и разглядывая сложный чертеж.

– Тихо все, – резко бросил он, не отрывая взгляда от страницы. – Здесь... здесь что-то важное. Он пишет об 'артефакте'. Упоминает, что объект резонирует с этим разломом. Частота нестабильна, может вызвать коллапс...

Он замолчал, а затем показал страницу Ивану. На ней была схема какого-то кристаллического устройства и рядом столбик непонятных символов, похожих на древние кхмерские письмена, смешанные с математическими знаками.

– Что это? – спросила Настя, ее любопытство пересилило неприязнь.

– Шифр, – ответил Шорохов. – Романов пишет, что координаты и свойства артефакта зашифрованы. Он боялся, что его записи могут попасть не в те руки.

Арина почувствовала укол гордости за отца. Даже в такой ситуации он думал о безопасности. И одновременно она поняла, что ее план был единственно верным. Она смотрела на собравшихся вокруг дневника людей. Шорохов, который под грузом реальной ответственности превращался в настоящего лидера. Петров, чей энциклопедический ум мог помочь с исторической частью шифра. Даже Горный и Грошева с их первоклассными знаниями в физике и химии были необходимы. Она одна не справилась бы. Этот шифр был тому доказательством.

Она не просто искала родителей. Она шла по их следу, и этот след вел к чему-то гораздо большему и опасному, чем просто пропавшая экспедиция. Ей нужна была помощь 'Феникса', их ресурсы, их знания. Она будет играть роль послушного исполнителя, ценного члена команды. Она поможет им расшифровать послание, потому что их цель теперь полностью совпадала с ее. А фотографии на телефоне... это была ее страховка. На всякий случай.

Шорохов решительно захлопнул дневник, словно закрывал ящик Пандоры. Этот жест поставил точку в немом споре, который повис в воздухе. Арина почувствовала укол разочарования. Каждая секунда, что дневник отца лежал неизученным, казалась ей потерянной вечностью. Но она видела логику в решении Влада. Дневник — это информация, статичная и относительно безопасная. Разлом же был живой, дышащей угрозой, гудящей в нескольких метрах от них. Его низкочастотный гул проникал под кожу, заставляя вибрировать кости. Давление ощущалось физически, будто они опускались на дно невидимого океана.

– Дневник оставим на вечер. Сейчас все внимание на аномалию, – голос Влада звучал твердо, не допуская возражений. – Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Антон, твоя сфера. Но предельная осторожность. Остальные — страхуют и наблюдают.