Группа "Феникс". Камбоджа

Глава 14

Мелодия нарастала, просачиваясь сквозь плотный, влажный воздух ночных джунглей. Это была не какофония из стрекота насекомых и криков неведомых тварей, составлявшая привычный звуковой фон этого места. Это была музыка, чистая и сложная, серебряная нить звука, натянутая в самой гуще тьмы. Анастасия сидела неподвижно, ее пальцы замерли над клавиатурой. Минуту назад она была готова списать все на зрительные и слуховые галлюцинации от переутомления, но холодное пятно на тепловизоре, а теперь это неземное пение, планомерно разрушали ее стройную научную картину мира.

Это пугало до дрожи в коленях.

Иван, напротив, всем телом подался вперед, жадно впитывая каждый звук. Его глаза, уже привыкшие к темноте, внимательно сканировали густые ветви деревьев. Он не просто искал источник пения, он его ожидал.

– Иван Алексеевич, что это? – голос Насти был едва слышным шепотом. Весь ее научный скептицизм испарился без следа, оставив после себя лишь голый, первобытный страх.

– Это она, – так же тихо отозвался он, не сводя взгляда с зарослей. – Женщина-Птица. Та самая легенда, которую я всегда считал просто красивым фольклором.

И словно в подтверждение его слов, на толстой, поросшей мхом ветке, всего в десятке метров от них, начал сгущаться свет. Он не вспыхнул ярко, а именно собрался из невидимых частиц ночного воздуха, постепенно сплетаясь в очертания небольшой птицы. Она была полупрозрачной, ее контуры мерцали и струились мягким, голубоватым сиянием, будто ее соткали из лунных лучей и клочьев тумана. Перья, крылья, изящно изогнутая шея – все детали были отчетливо видны, но сквозь ее эфирное тело просвечивали темные листья и стволы деревьев на заднем плане.

Птица замолчала.

Она повернула голову и посмотрела прямо на них. Ее глаза были двумя крошечными, но ослепительно яркими точками света. Во взгляде не было ничего от животного; в нем читалось осмысление, разум.

– Господи, – выдохнула Настя, ее пальцы добела вцепились в край стола. – Что это? Какая-то проекция? Голограмма?

– Это не технология, – с непоколебимой уверенностью произнес Иван. Он медленно поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть видение. – Это нечто... иное. Древнее.

Призрачная птица склонила голову, словно с любопытством их изучая. Ее взгляд задержался на Иване. Она издала короткую, переливчатую трель, совсем не похожую на предыдущее пение, но удивительно осмысленную. Это был зов. Без слов, но сомнений не оставалось – она звала его за собой. Птица легко вспорхнула с ветки и, не взмахивая крыльями, плавно поплыла вглубь джунглей. Она не улетала прочь, а именно отступала, преодолев метров двадцать и снова зависнув в воздухе, повернув свою сияющую голову в их сторону.

Она ждала.

В душе Ивана боролись два начала: ученый-историк, требующий неопровержимых доказательств и строгих фактов, и исследователь, всю жизнь мечтавший прикоснуться к настоящей, живой тайне. И вот тайна сама манила его в свои объятия.

– Я должен идти, – решительно сказал он, нашаривая на поясе тактический фонарь.

– Что? Нет! – Настя вскочила со стула, ее голос снова обрел резкость, на этот раз от паники. – Вы с ума сошли? Куда вы пойдете? В эту тьму? За... вот этим? Мы же не знаем, что это такое! Это может быть ловушка!

Иван щелкнул кнопкой фонаря. Мощный луч вырвал из темноты фрагмент реальности: спутанные корни, влажную землю, папоротники. Он повернулся к Анастасии, и в его глазах она увидела не безумие, а стальную решимость, какую привыкла видеть у Шорохова. Это был азарт первооткрывателя, готового пойти на любой риск ради знания. Он положил ей руку на плечо; его хватка была крепкой, но ее все равно била дрожь.

– Настя, послушай меня. Это не просто аномалия. Это указатель. Легенда гласит, что Женщина-Птица никогда не причиняет вреда. Она лишь указывает путь заблудившимся или ведет к чему-то важному. Я уверен в этом.

– Вы не можете быть уверены! – почти закричала она шепотом. – Это противоречит здравому смыслу! Нужно доложить Владу! Мы не должны разделяться, это главное правило!

– Пока мы всех разбудим, пока соберемся, она исчезнет. И мы упустим свой шанс, – он говорил быстро, но убедительно. – Ты останешься здесь. Твоя задача сейчас даже важнее моей. Следи за приборами. Записывай абсолютно все. Каждое колебание, каждый импульс. Тепловизор, сейсмодатчики, анализатор поля. Если там, куда она меня ведет, что-то есть, наши приборы могут это засечь на расстоянии. Ты будешь моими глазами здесь. Понимаешь? Это научная работа. Твоя работа.

Она смотрела на него, растерянная и злая.

Этот аргумент попал в цель. Он апеллировал к ее профессионализму, к тому, что она ценила превыше всего. Это была искусная манипуляция, и она это понимала.

– А если вы... не вернетесь? – спросила она, и в голосе прорвался неподдельный страх за него. – Что мне тогда делать?

– Я вернусь, – твердо пообещал Иван, доставая из кармана рацию и проверяя связь. – Просто осмотрюсь. Буду на связи. Если что-то пойдет не так – сразу вызываю. Но ты остаешься на посту. Это приказ.

Слово 'приказ' стало последней каплей. Он не был ее командиром, но в его голосе прозвучал неоспоримый авторитет старшего и самого опытного члена группы. Анастасия сглотнула, чувствуя себя брошенной. Она ненавидела эту ситуацию, эту призрачную птицу и, кажется, самого Ивана за его научное безрассудство. Но она молча кивнула. Резко развернувшись, она села обратно за стол и уставилась в мониторы, демонстративно отказываясь смотреть ему вслед.

Он понял, что она подчинится.

Иван в последний раз ободряюще сжал ее плечо, а затем шагнул за границу тусклого света их наблюдательного пункта. Фонарь в его руке чертил по земле дрожащий круг света, выхватывая из темноты все новые и новые детали враждебного леса.

Он шел за мерцающим голубым сиянием, которое плыло впереди, то скрываясь за могучими стволами, то вновь появляясь. Птица летела неспешно, словно вела его, подстраиваясь под темп человека. Джунгли сомкнулись за его спиной, мгновенно поглотив и свет лагеря, и слабое гудение генератора. Вокруг была лишь первозданная, звенящая ночь, полная шорохов, треска и шелеста. Иван ступал осторожно, его сердце гулко билось от смеси адреналина и восторга. Он, историк, всю жизнь изучавший мертвые камни, шел по следу живой легенды.