Группа "Феникс". Камбоджа

Глава 15

Анастасия сидела, вцепившись в края складного стула так, что побелели костяшки пальцев. Спина затекла, а глаза болели от напряжения и постоянно мерцающего экрана ноутбука. Тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад и далеким уханьем какой-то ночной твари, давила на уши, становилась густой и почти осязаемой. Она снова посмотрела на часы. Прошло уже двадцать минут с тех пор, как Иван Алексеевич, бормоча что-то о легенде, скрылся в темноте за призрачной птицей.

– Просто любопытный старый дурак, – прошептала она в пустоту, пытаясь успокоить саму себя. – Нашел диковинную светящуюся моль и пошел разглядывать. Сейчас вернется.

Но он не возвращался. Прошло еще двадцать минут. А потом еще. Когда минутная стрелка на ее часах завершила полный круг, тревога переросла в липкий, холодный страх. В памяти всплыли слова Сована, сказанные у костра, его испуганные глаза и тихий, срывающийся голос, предупреждавший об опасностях ночи у древних храмов. Тогда его бормотание о злых духах казалось ей нелепым суеверием. Теперь же каждое слово отзывалось в ее сердце ледяным эхом.

– Иван Алексеевич! – негромко позвала она, но голос утонул в плотной стене звуков джунглей.

Она поняла это с ужасающей ясностью. Он пропал. Окончательно и бесповоротно. Он нарушил прямой приказ, оставил пост и оборудование, ушел вглубь непроходимых джунглей за чем-то, что не подчинялось законам физики. А она сидела здесь, как истукан, боясь пошевелиться. Страх сковывал ее, рисовал в воображении ужасные картины: змеи, хищники, бездонные овраги, скрытые под покровом ночи. Но мысль о том, что историк, этот интеллигентный и немного неуклюжий мужчина, сейчас один там, в этой тьме, была еще страшнее.

Нужно было что-то делать.

– К черту все, – выдохнула Настя, поднимаясь на ноги. Решение пришло само собой, вытесняя парализующий ужас. Она должна была позвать на помощь.

Она схватила свой фонарик, бросив последний взгляд на безмолвное оборудование, и ринулась в сторону лагеря. Путь, который они проделали с Иваном совсем недавно, теперь казался бесконечно длинным и опасным. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку. Она бежала, не разбирая дороги, ориентируясь лишь на слабое воспоминание о расположении их палаток. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Наконец, впереди мелькнул тусклый оранжевый свет – угли догоравшего костра. Лагерь.

Не останавливаясь, она подбежала к палатке Шорохова. Он был руководителем, он должен знать, что делать. Не теряя времени на приличия, она схватилась за ткань и яростно затрясла ее.

– Влад! Владислав Викторович, просыпайтесь! Быстрее!

Молния на входе резко разошлась, и из палатки показался Шорохов. Он был без рубашки, сонный, но глаза уже были ясными и настороженными. Он мгновенно оценил ее паническое состояние.

– Настя? Что случилось?

Слова вылетали из нее сбивчивым, прерывистым потоком, смешиваясь с тяжелым дыханием. Она махала рукой в сторону джунглей, пытаясь объяснить.

– Там... Иван Алексеевич... он пропал! – выпалила она. – На тепловизоре было пятно, холодное, а потом появилась птица, полупрозрачная, светилась... Он сказал, это легенда, и пошел за ней. Прошел уже час! Я звала, но он не отвечает!

Шорохов слушал молча, его лицо каменело с каждой секундой. Сон как рукой сняло. Он нахмурился, обрабатывая информацию. Аномальное пятно, призрак, исчезновение члена команды. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, превращаясь из научной экспедиции в спасательную операцию с элементами чистого безумия.

– Черт, – коротко бросил он. Он нырнул обратно в палатку, через мгновение появившись уже в штанах и натягивая футболку. – Буди всех. Немедленно. Живо!

Приказ был отдан тоном, не терпящим возражений. Пока Настя, все еще дрожа, бросилась к соседним палаткам, где спали Арина и Антон, Шорохов уже сам грубо тормошил палатку Сована. Через минуту сонные, недоумевающие фигуры стали появляться у костра. Антон Горный выглядел злым, его лицо было перекошено от недовольства. Арина, наоборот, была полностью собранной, словно и не спала. Сован вылез из своей палатки бледный, как полотно, его глаза были полны ужаса.

– Что за тревога среди ночи? – проворчал Горный, потирая глаза.

– Петров пропал, – отрезал Шорохов, затягивая ремень. Его голос был твердым и четким, он уже полностью взял командование на себя. – Ушел в джунгли больше часа назад. Мы организуем поисковую группу. Сейчас же. Пять минут на сборы. Всем взять фонари, рации, навигаторы. Антон, твой портативный тепловизор. Настя, покажешь точное место, откуда он ушел. Сован, ты идешь со мной впереди.

Настя стояла чуть в стороне, обхватив себя руками. Чувство вины ледяным грузом давило на плечи. Она должна была его остановить, приковать наручниками к этому стулу, но не отпускать. Почему она просто сидела и ждала? Сован, услышав приказ, перевел затравленный взгляд на непроницаемую черную стену джунглей и что-то забормотал на кхмерском. Затем, уже по-русски, произнес мрачно, глядя в пустоту:

– Женщина-Птица.... Она зовет тех, кто готов. Но не всегда возвращает обратно.

Никто не ответил. Группа молча готовилась, проверяя снаряжение. В свете фонарей их лица выглядели напряженными и сосредоточенными. Страх витал в воздухе, густой и липкий, как ночная влага. Они стояли на пороге неизвестности, готовые шагнуть в темноту на поиски своего товарища.

Угли костра отбрасывали слабые, трепещущие блики на их лица, превращая знакомые черты в тревожные маски. Влад Шорохов окинул взглядом свою растрепанную команду. Анастасия стояла, обхватив себя руками, и дрожала, то ли от ночной прохлады, то ли от пережитого ужаса. Антон Горный, разбуженный бесцеремонно, сверлил ее гневным взглядом, всем своим видом демонстрируя, что считает эту ночную суматоху очередным проявлением женской истерики. Один Сован, казалось, ожидал чего-то подобного. Он стоял чуть поодаль, его лицо было пепельно-серым, а губы беззвучно шептали какие-то молитвы.