Группа "Феникс". Лалибела

Глава 3

Самолет приземлился на раскаленную полосу аэродрома в Лалибеле, и первое, что ударило по группе 'Феникс', – это сухой, горячий воздух, пахнущий красной пылью и чем-то еще, неуловимо древним. Высокогорье давало о себе знать легким головокружением и одышкой. После стерильной прохлады московского НИЦ и кондиционированного салона самолета этот мир казался оглушительно реальным, почти враждебным. Бесконечное голубое небо, выжженная солнцем земля и далекие силуэты гор создавали ощущение оторванности от цивилизации. Здесь технологии и научные теории казались чем-то неуместным и хрупким.

Они чужие здесь.

Эта мысль пронзила Арину, пока она, щурясь от безжалостного солнца, спускалась по трапу. Она поправила рюкзак с оборудованием, чувствуя, как лямки уже впиваются в плечи. Рядом с ней спустился Аверин, идеально спокойный, будто только что вышел из своего кабинета, а не провел полдня в перелете. Его дорогая полевая куртка выглядела так, словно пыль боялась на нее садиться. Он окинул взглядом окрестности с тем же холодным расчетом, с каким смотрел на нее в брифинговой. Оценивал.

– Атмосферно, – бросил он, скорее самому себе, чем кому-то конкретно. – Давление чуть ниже нормы, влажность минимальная. Идеальные условия для сохранения артефактов.

– И для обезвоживания, – проворчала Анастасия, натягивая панаму. – Я уже чувствую себя гербарием.

Иван Петров, напротив, был в своей стихии. Его глаза горели восторгом, он вдыхал горячий воздух так, словно это был нектар. Для него это было не враждебное окружение, а живая страница истории, к которой можно прикоснуться. Он уже что-то увлеченно рассказывал Шорохову о значении Лалибелы как 'Нового Иерусалима'. Владислав слушал вполуха, его взгляд был прикован к одинокой фигуре, стоявшей у старого внедорожника неподалеку от взлетной полосы.

Мужчина был худощав, одет в светлую рубашку и потертые брюки. Его кожа была темной, а лицо – сетью морщин, хотя на вид ему было не больше сорока. Он держал в руках соломенную шляпу и, завидев их, неуверенно помахал ею. Это и был Зенебе, их гид. Тот самый, что водил по этим местам 'Энигму'.

– Владислав Шорохов, группа 'Феникс', – представился Влад, подойдя первым и протягивая руку. Его голос звучал ровно и уверенно, контрастируя с напряженной атмосферой. – Вы Зенебе?

– Да, господин, – ответил гид, пожимая руку. Его рукопожатие было вялым, ладонь – влажной. Он избегал прямого взгляда, его глаза бегали от лица Шорохова к остальным членам группы и обратно. – Рад вас видеть. Машина готова. Поедем сразу в город, разместимся.

Его русский был на удивление хорош, но с заметным акцентом, который делал речь певучей и немного странной. Он говорил быстро, словно хотел поскорее закончить с формальностями и усадить их в машину.

Арина наблюдала за ним со своего места, не двигаясь. Она видела, как дрожат пальцы гида, сжимающие поля шляпы. Он был напуган. Это было не просто волнение перед встречей с новыми клиентами. Это был глубокий, застарелый страх.

Пока они грузили оборудование в пыльный багажник внедорожника, Шорохов начал допрос. Он делал это мягко, почти по-дружески, но Арина знала его стиль – стальная хватка в бархатной перчатке.

– Зенебе, вы ведь работали с предыдущей группой из нашего Центра? Группа 'Энигма'.

Гид вздрогнул, едва не уронив один из кейсов. Он быстро поймал его и поставил в багажник.

– Да, господин. Я их помню. Хорошие люди.

– Расскажите о них, – продолжил Влад, небрежно прислонившись к машине. – Какое у вас сложилось впечатление? Они вели себя как обычные ученые? Может, было что-то странное в их поведении?

Зенебе на мгновение замер, его спина напряглась. Затем он медленно повернулся, натянуто улыбаясь. Улыбка не коснулась его глаз.

– Обычные. Очень интересовались историей. Как все. Задавали много вопросов про храмы, про царя Лалибелу. Ничего… ничего особенного.

Он лгал. Это было очевидно. Он говорил заученными фразами, как будто отвечал на этот вопрос уже не в первый раз. Арина сделала шаг вперед.

– Они не искали ничего конкретного? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал просто любопытно. – Какие-нибудь особые символы, скрытые проходы? Мои… коллеги были известны своей дотошностью.

Взгляд Зенебе метнулся к ней. В его глазах на долю секунды промелькнул неподдельный ужас, который он тут же постарался скрыть. Он сглотнул.

– Я не знаю, госпожа. Я просто гид. Я показывал им то, что показывают всем. Церкви, тоннели… Они много фотографировали. Все время что-то измеряли своими приборами. Как и вы, наверное, будете.

Он снова отвел глаза. Шорохов бросил на Арину быстрый взгляд, давая понять, что тоже заметил реакцию гида. Он решил сменить тактику.

– Понимаю. А что насчет их последнего дня здесь? Они уехали внезапно? Может, что-то произошло, что заставило их изменить планы? – мягко надавил Влад.

– Они уехали, как и планировали, – быстро проговорил Зенебе, захлопывая багажник. Его движения стали резкими, суетливыми. – У них был билет на самолет. Они улетели. Все было хорошо.

Всё было хорошо.

– Понятно, – протянул Шорохов, и в его голосе прорезался лед. – Что ж, поехали. У нас много работы. Надеюсь, вы покажете нам все, что показывали и им. Абсолютно все.

Последние слова он произнес с нажимом, глядя прямо в глаза гиду. Зенебе побледнел под темной кожей и торопливо кивнул, отворачиваясь и скользя на водительское сиденье. Вся группа молча расселась по местам. Арина оказалась рядом с Авериным. Тот не проронил ни слова за все время разговора, но она чувствовала его напряженное внимание. Он тоже все видел и все понял.

Машина тронулась, поднимая облако красной пыли. Дорога петляла между невысокими холмами. Арина смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж, но видела лишь испуганные глаза Зенебе. Она достала свой терминал и сделала пометку в зашифрованном файле: 'Гид знает больше, чем говорит. Явно запуган. Возможный свидетель первоначального инцидента. НИЦ либо не допросил его как следует, либо он солгал и им. Скорее всего, второе'.