Группа "Феникс". Лалибела

Глава 5

Шорохов сорвался с места прежде, чем низкочастотный гул окончательно затих в ушах. Для него это не было «эхом реальности» — это был сигнал тревоги, впечатанный в подкорку годами службы. Он выскочил из палатки, на ходу снимая пистолет с предохранителя, но замер, увидев застывших у мониторов Арину и Аверина. Воздух в лагере казался густым и липким, пахло озоном и жженой электроникой. В тусклом свете лагерных фонарей они казались призраками: мертвенно-бледные, с расширенными зрачками, они всё еще смотрели в пустоту над обрывом, где секунду назад пульсировал призрачный храм. Ночь вернула себе права, но тени за пределами круга света всё еще казались слишком длинными.

— Что здесь произошло? — голос Влада звучал почти спокойно, но в этой тишине чувствовался холодный металл недоверия. Он опустил пистолет, не убирая его в кобуру, и медленно прошел к центру площадки, переводя взгляд с Арины на Аверина. Командир заглянул в погасшие мониторы, затем вгляделся в темноту за краем плато. — Датчики периметра молчат, сигнализация не сработала. Но я слышал этот звук. Это был не ветер и не обвал. И судя по вашим лицам, вы видели нечто большее, чем просто скачок напряжения в сети.

Арина медленно перевела взгляд на командира. Ее пальцы, всё еще лежавшие на клавиатуре, мелко дрожали, а кончики были холодными, как лед. Она лихорадочно соображала, сколько правды можно выдать Шорохову, не поставив под удар свою легенду. Рассказывать об искажении пространства и призрачном храме сейчас было равносильно признанию в безумии — Влад ценил сухие факты, а не видения, которые исчезают так же внезапно, как и появляются. Она чувствовала, как Аверин рядом с ней буквально вибрирует от нервного напряжения, пытаясь подобрать слова, которые вернули бы происходящее в рамки привычной ему реальности.

— Это был спонтанный квантовый резонанс, Владислав Викторович, — Аверин подал голос первым. Его тон был по-прежнему надменным, но Арина заметила, как он судорожно сжимает в кармане свой портативный анализатор, а на его лбу выступила испарина. — Мы зафиксировали резкий скачок электромагнитной активности, вызванный, вероятно, тектоническим сдвигом или выходом подземных газов. Локальное искажение света создало сложный мираж, спроецировав структуру храма на атмосферный фронт. Физика в чистом виде, никакой мистики. Просто... крайне редкое наложение частот, которое наш мозг интерпретировал как нечто знакомое.

Шорохов едва заметно прищурился, не сводя глаз с Арины. Он почти демонстративно проигнорировал витиеватые объяснения физика, словно тот был всего лишь фоновым шумом, мешающим связи. Подойдя ближе, он положил руку на край стола, и его голос стал заметно мягче, лишившись командирского металла. В этом жесте было то старое доверие, которое они заслужили в прошлых миссиях. — Арина? Посмотри на меня. Я хочу услышать тебя. Твоя «Цифра» подтверждает этот «мираж» или там было что-то другое? Мы не первый раз в переделке, и я верю твоим глазам и твоим рукам больше, чем любым датчикам Аверина. Рассказывай.

Арина глубоко вдохнула, чувствуя, как тепло его доверия заставляет её внутреннюю броню дать трещину. Она бросила короткий взгляд на Аверина — тот предостерегающе поджал губы, явно не желая делиться «ненаучными» данными, но она уже приняла решение. — Влад, датчики зафиксировали не только свет. «Цифра-4» сошла с ума. По экрану пошли знаки... ломаные, угловатые. Это не был код ошибки. Они один в один повторяли те символы, которые Петров снимал в храме днем. Это был не мираж, это был какой-то... прямой диалог системы с местом. Я не могу это объяснить логически, но прибор видел то же самое, что и мы. Мы были не зрителями, мы были частью процесса.

— Какие именно символы? — раздался хриплый, взволнованный голос из темноты. Петров, щурясь от света лагерных фонарей и на ходу поправляя очки, подошел к столу. Он застегивал куртку дрожащими руками, явно подслушав часть разговора. — Если они проявились на мониторе, это меняет всё. Поймите, сам храм был высечен столетия назад, но эти знаки выглядят как наслоение, как поздний шифр, который мы раньше просто не замечали. Десятилетиями здесь ходили тысячи туристов, и ничего подобного не происходило. Арина, мне нужна твоя помощь. В библиотеке НИЦ должны быть отчеты по объектам в Камбодже и Перу. Ты сможешь вытащить их? — он виновато кашлянул, потирая переносицу. — Я ведь в этих ваших новых интерфейсах вечно путаюсь. Вроде и кнопки нажимаю те, а вылетает какая-то ошибка. Старая закалка, понимаешь? Мне бы картотеку привычную, а не эти мерцающие окна. Для тебя это дело пяти минут, а я полдня просижу и ничего не найду.

Арина едва заметно улыбнулась, чувствуя, как уходит лишнее напряжение. Доступ к археологическим архивам был стандартным для всей группы «Феникс», и это была простая, механическая работа. — Конечно, Иван Алексеевич, я всё сделаю. Это не составит труда, доступы у нас открыты. Я выкачаю отчеты и подготовлю выборку по визуальным совпадениям, пока вы будете анализировать исторический контекст. Мы найдем эти знаки, где бы они ни прятались.

Арина быстро ввела несколько команд, и на экране планшета послушно развернулись файлы из архивов НИЦ. — Вот, Иван Алексеевич, — она протянула устройство Петрову, стараясь, чтобы пальцы не коснулись его руки. — Здесь все отчёты по аномальной активности в Камбодже и Перу, как вы просили. Я настроила фильтр по визуальным совпадениям символов.

Историк с готовностью перехватил планшет, сразу погружаясь в чтение, а Арина, оставшись без дела, снова обхватила себя руками, пытаясь унять крупную дрожь, которая никак не проходила. Воздух в лагере всё ещё казался наэлектризованным, а на языке оставался липкий металлический привкус озона. Она чувствовала, как Аверин буквально буравит её взглядом, безмолвно приказывая придерживаться версии о мираже, но это давление лишь подстегнуло её честность перед Владом.

— Это не было простым оптическим эффектом, — её голос сначала сорвался, и она сглотнула, пытаясь вернуть ему твердость. — Пространство вокруг нас... оно словно вывернулось наизнанку. Символы на экране были не ошибкой кода, они были живыми, они синхронизировались с вибрацией в скалах. Мы видели не просто очертания храма, мы видели его проекцию, которая откликалась на наше присутствие.