Группа "Феникс". Лалибела

Глава 7

Ночь в Эфиопии опустилась на лагерь внезапно, словно кто-то просто выключил свет в огромной комнате. Огонь костра, который еще недавно казался спасительным маяком, теперь выглядел жалкой оранжевой кляксой на фоне абсолютной чернильной тьмы, поглотившей храмовый комплекс. Арина сидела на складном стуле, вглядываясь в мониторы, где зеленые и белые строки кода лениво бежали вверх, подтверждая стабильность системы. Рядом Кирилл Аверин возился со своими квантовыми датчиками, изредка ворча себе под нос что-то о «допотопном железе» и «недостаточном разрешении сенсоров». Тишина вокруг была почти физической, тяжелой, как мокрое одеяло, которое давит на плечи и не дает вздохнуть полной грудью, заставляя прислушиваться к каждому шороху.

– Тишина-то какая, – прошептала Арина, не отрывая взгляда от экрана.

Она внезапно осознала, что привычный ночной шум африканской саванны исчез, будто его отрезали хирургическим скальпелем. Ни стрекота цикад, ни далекого воя гиен, ни даже шелеста ветра в редких кустарниках — мир вокруг превратился в вакуумную камеру, где звук собственного сердца казался ударами молота по наковальне. Птицы, которые еще полчаса назад устраивали шумные разборки в ветвях старых деревьев у склона, замолкли в одно мгновение, словно подчиняясь невидимому дирижеру. Это была не та уютная тишина, которую ищут в библиотеках, а мертвая пустота, предвещающая что-то необратимое и пугающее до дрожи в коленях.

– Слишком тихо, – буркнул Кирилл, наконец оторвавшись от своего планшета.

– Ты тоже это чувствуешь? Будто звук просто... выключили.

– Физически это невозможно, если только мы не попали в область с аномально низким давлением или акустическим поглотителем, – Аверин нахмурился, оглядываясь по сторонам.

– Кажется, твои учебники физики здесь можно использовать только как подставки под кофе, – едко заметила Арина, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.

Она снова перевела взгляд на мониторы и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к ночной прохладе. На одном из окон видеотрансляции, направленном на глубокую расщелину в стене Бет Медхане Алем, появилось странное искажение, похожее на маслянистую пленку на воде. Серая поверхность древнего туфа начала медленно менять оттенок, словно камень впитывал свет, которого здесь не должно было быть. Из узких, едва заметных щелей, веками хранивших прах и тайны, начал просачиваться тусклый, пульсирующий синий свет, окрашивая окружающее пространство в призрачные, болезненные тона.

– Кирилл, посмотри на четвертый канал, – голос Арины дрогнул, и она быстро забарабанила пальцами по клавишам, пытаясь выровнять контрастность.

– Что там у тебя? Опять помехи от генератора или твои хваленые фильтры сбоят? – физик подошел ближе, нависая над ее плечом и обдавая запахом крепкого кофе.

– Смотри сам, это не помехи. Это... оно.

Сияние становилось ярче, приобретая насыщенный неоновый оттенок, который казался совершенно чужеродным в этом месте древних святынь. Оно освещало камни так, как это не делает обычный фонарь. Арина видела на экране, как синие нити света начали медленно расползаться по стенам храма, словно электрические разряды в замедленной съемке, повторяя контуры невидимых ранее узоров. Это было завораживающее и одновременно отвратительное зрелище, вызывающее инстинктивное желание забиться поглубже в палатку и закрыть глаза.

– Вижу. Спектр уходит в ультрафиолет, но яркость в видимом диапазоне зашкаливает, – Кирилл мгновенно преобразился, его скепсис испарился, сменившись лихорадочным блеском в глазах.

– Мои алгоритмы не могут это идентифицировать, – Арина быстро прокручивала отчеты системы. – Это не горение, не фосфоресценция.

– Это ионизация, Волкова! Или что-то покруче. Смотри на графики энергии! – он ткнул пальцем в свой планшет, где кривые резко взмыли вверх, пробивая верхнюю границу шкалы.

– Всплеск почти в триста процентов от фона, – Арина почувствовала, как во рту пересохло. – Нам нужно разбудить Шорохова. Немедленно.

– Погоди ты с Шороховым, – Кирилл уже лихорадочно паковал портативный анализатор в сумку. – Он нас заставит сидеть здесь за флажками и ждать рассвета, пока вся эта красота не погаснет.

– Он руководитель группы, Кирилл Павлович. И он ясно сказал: не высовываться из лагеря до утра, – она попыталась воззвать к его разуму, хотя сама чувствовала непреодолимое любопытство.

– Если мы сейчас не возьмем пробы этого излучения вблизи, мы упустим единственный шанс понять природу аномалии, – Аверин уже накинул куртку и проверял заряд фонаря.

– Это опасно. Мы не знаем, как это свечение влияет на человека. Помнишь, что было с Горным в Камбодже? – Арина встала, загораживая ему путь.

– Горный был неосторожен, а у меня есть защита и понимание процессов, – Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке было столько самоуверенности, что Арине захотелось его ударить.

– Ты просто адреналиновый торчок от науки, – бросила она, понимая, что его уже не остановить.

Кирилл лишь подмигнул ей и, не дожидаясь ответа, шагнул за пределы освещенного пятачка лагеря, направляясь прямиком к красным сигнальным флажкам. Его фигура мгновенно растворилась в густой тени, и только слабый луч его фонаря, мечущийся по камням, указывал направление движения. Арина замерла у стола, чувствуя, как внутри нее борются страх разоблачения, ответственность за миссию и то самое иррациональное любопытство, которое всегда толкало ее родителей на край бездны. Она понимала, что если Аверин пострадает или обнаружит что-то важное без нее, она никогда не простит себе этой минутной слабости.

– Проклятье, – выдохнула она, хватая свой ноутбук и планшет.

– Стой! Я иду с тобой, – крикнула она в темноту, стараясь не разбудить остальных.

– Рано или поздно ты бы это сказала, – донесся из темноты довольный голос Кирилла.

Ночной воздух Эфиопии, обычно сухой и пыльный, теперь казался густым, словно патока. Арина и Кирилл медленно продвигались в сторону монолитного храма, чьи очертания в темноте напоминали спящее чудовище. Синий свет, пульсирующий из глубоких трещин в красном туфе, становился все ярче, окрашивая их лица в мертвенно-бледные тона. Каждый шаг давался с трудом, будто они шли против сильного течения невидимой реки. Арина то и дело поглядывала на экран планшета, где белые цифры лидара начали вести себя совершенно неадекватно, постоянно меняясь и прыгая в диапазоне от сорока до двухсот метров.