Группа "Феникс". Лалибела

Глава 9

Влад Шорохов резко поднял руку, приказывая всем остановиться. Гулкий звук его ботинок по каменному полу Бет Медхане Алем еще несколько секунд вибрировал в воздухе, прежде чем окончательно угаснуть. Главный зал храма, вырубленный прямо в красном туфе, казался теперь не святилищем, а пастью гигантского чудовища, которое уже начало переваривать их товарища. Колонны возвышались над ними, как ребра древнего скелета, и в слабом свете фонарей тени от них ложились неестественно длинными, ломаными полосами. Холод здесь был не физическим — он шел откуда-то изнутри камня, проникая под куртки и заставляя сердце биться в неритмичном, рваном темпе. Шорохов обернулся к группе, и Арина увидела, как сильно осунулось его лицо за весь этот бесконечный день, проведенный в бесплодных поисках внутри проклятого лабиринта.

– Все, хватит. Мы провели здесь чертову вечность, заигрались со временем, – Влад резко вскинул руку, подсвечивая фонарем циферблат часов, а затем посмотрел на узкие проемы под потолком, где небо стремительно наливалось густой чернильной синевой. – Весь день ушел в никуда, и скоро закат. Голос его был сухим и бесцветным.

– Иван, Настя, вы возвращаетесь в лагерь прямо сейчас. До сумерек считанные минуты, а оставаться здесь в темноте полным составом — самоубийство. Это не обсуждается.

– Мы не можем просто бросить Кирилла здесь! - возразила Настя, ее голос сорвался на высокой ноте.

– Мы его не бросаем, Настя, – Шорохов шагнул к ней, его взгляд был жестким. – Но если мы все здесь застрянем, вытаскивать нас будет некому. Мы теряем время и рискуем жизнями.

Шорохов видел, как свет, пробивающийся сквозь потолочные окна, стремительно блекнет, превращая красный туф в зловеще-бурый. Если они не разделятся до наступления полной темноты, группа окажется заперта в храме без внешней поддержки. Влад приказал Ивану и Анастасии немедленно возвращаться в лагерь, чтобы подготовить полевую рацию и наладить канал с НИЦ. Нужно было успеть передать данные о спектрометре, пока «ночная» активность храма не обрубила все частоты. Арина, понимая, что времени в обрез, начала быстро рыться в рюкзаке, выуживая массивные блоки запасных аккумуляторов. Эти тяжелые кирпичи в пластиковой обертке сейчас казались ей единственной осязаемой и логичной вещью в этом хаосе.

– Вот, возьми, – Арина протянула аккумуляторы Насте. – Рация жрет энергию как не в себя, особенно если будете пробиваться через помехи.

Настя приняла их, едва не выронив от неожиданной тяжести.

– Спасибо, Арин. Ты... вы точно уверены, что остаетесь? – Настя смотрела на нее с нескрываемым ужасом.

– У нас нет выбора. Если здесь есть логический выход, я должна его просчитать, – ответила Арина, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало от подступающей паники.

– Доложите в НИЦ по всей форме, – добавил Влад, и его голос стал еще жестче. – Передайте: Кирилл Аверин пропал без вести при выполнении разведки. Зафиксировано физическое слияние его снаряжения с породой объекта. Статус операции — критический. Требуйте немедленной фиксации времени исчезновения и активации протоколов ЧС.

Командир выдержал паузу, глядя на выход из зала, который сейчас казался бесконечно далеким. Небо в проемах окончательно потемнело. Его мысли явно были заняты не только аномалией, но и тем, кто ждал их снаружи. Зенебе, их проводник, с самого начала вел себя слишком спокойно для человека, чьи подопечные исчезают в камне. Шорохов не верил в случайные совпадения. Гид знал эти места слишком хорошо, и его укромные улыбки вызывали у Влада лишь желание проверить предохранитель своего снаряжения. Лагерь нуждался в защите до того, как солнце окончательно скроется за горизонтом, и оставить оборудование на попечение местного было бы верхом безрассудства.

– Следите за Зенебе. Глаз с него не спускайте, – Влад понизил голос почти до шепота.

Иван Петров серьезно кивнул, поправляя очки.

– Ты думаешь, он может... что? Закрыть нас здесь? – спросил историк, и его голос эхом разнесся по залу.

– Я думаю, что он знает больше, чем говорит. Если он попытается уйти — останавливайте любым способом.

– И помните про периметр, – напомнил Шорохов. – К храму после заката — ни на шаг. Если увидите свечение или услышите гул — отходите к сигнальным меткам.

Настя выглядела так, будто ее сейчас стошнит прямо на древние плиты. Для нее, как для химика, привыкшей к четким реакциям и стабильным состояниям материи, происходящее было личным оскорблением основ мироздания. Она видела в этом не мистику, а пугающую нестабильность самой реальности, которая могла в любой момент превратить ее собственную плоть в холодный туф. Иван же, напротив, замер, в последний раз обводя лучом фонаря стены, покрытые непонятными письменами. Его пугало не столько превращение в камень, сколько древность этой ловушки, которая ждала их здесь столетиями.

– Этот прибор... он же теперь там навсегда, да? – тихо спросила Настя, указывая дрожащей рукой на колонну.

Иван вздохнул, его лицо в свете фонаря казалось маской из папье-маше.

– В этой реальности — да. Если только мы не найдем способ «отмотать» изменения.

– Влад. Это какая-то временная мясорубка, – прошептал Петров, обращаясь к командиру.

– Именно поэтому вы уходите. Здесь опасно даже дышать слишком глубоко.

– Удачи вам. Постарайтесь не стать частью интерьера, – попытался пошутить Иван, но шутка вышла жалкой и колючей.

Группа «Феникс» официально разделилась, и этот момент ощущался как падение в бездну. Арина проводила взглядом удаляющиеся лучи фонарей Насти и Ивана, чувствуя, как зал вокруг нее мгновенно стал в разы больше и холоднее. Теперь их осталось только двое в этом каменном мешке, и тишина, воцарившаяся после ухода товарищей, буквально давила на барабанные перепонки. Арина сжала планшет так сильно, что костяшки пальцев побелели, борясь с нарастающим желанием броситься вслед за ними, к свету и свежему воздуху. Ее паранойя, обычно направленная на НИЦ и тайны прошлого, теперь сфокусировалась на самом пространстве вокруг, которое казалось живым и враждебным.