Грядка строгого режима

Пролог. Кофейная перезагрузка

Пятая чашка кофе за день явно была лишней. Лисса сама понимала, но рука сама потянулась к турке, словно на автопилоте, который вторую неделю держал её на плаву исключительно за счёт кофеина и злости.

— Лисс, ты там жива? — донеслось откуда-то слева, сквозь клацанье клавиатур, гул кондиционера и чей-то надрывный кашель из соседнего отдела.

— В процессе, — буркнула она, стараясь не отрывать взгляд от монитора.

Бесконечная таблица с датами, цифрами и алгоритмами не давала ей покоя. Она ненавидела эту таблицу всеми фибрами души, но ненависть для нее была отличным мотиватором. Когда дедлайн назначен на завтрашнее утро, а правки пришли только вчера, выбора не остается.. Ты просто вынужден сидеть и делать пока пальцы не начнут дрожать, пока перед глазами не поплывут буквы, пока мир не сузится до размера монитора.

Лисса сделала глоток горького и уже остывшего кофе. Поморщилась и поставила кружку рядом с клавиатурой — туда, где уже стояли четыре пустые, выстроенные в ряд, как солдатики, как символ поражения.

— Мама, я в матрице, — пробормотала она себе под нос, криво усмехнувшись. — Нет, я просто в офисе.

Старая шутка. Ещё со времён универа, когда она впервые ощутила, что взрослая жизнь — это не про свободу, а про дедлайны. Но тогда хотя бы можно было поспать. Сейчас — нет. Остались только надежды с привкусом горького кофе, утомляющие таблицы и бесконечное чувство дежавю, как будто ты бежишь по кругу и не можешь затормозить.

Её рука дрогнула, кружка качнулась. Мгновение и Лисса уже смотрела, как кофе — пятый за сегодня медленно, почти артистично, расплескивается на стол, заливая клавиатуру и противно стекает на пол мелкими каплями. От переутомления девушка замерла и долго не могла сообразить что произошло. Потом — инстинктивное движение, попытка схватить кружку, поднять, спасти хоть что-то, но… треск, искры и дым стали поперек. Короткое замыкание ударило её в кончики пальцев — резко, холодно, словно кто-то воткнул иголки под кожу. Лисса инстинктивно отдёрнула руку, но было поздно. В глазах потемнело, а в ушах зазвенел высокий, нарастающий гул, похожий на звук старого модема, который пытается дозвониться куда-то в недра информационной сети.

Последняя мысль, пронесшаяся в её голове, была абсурдной до смешного: Меня убил кофе. Мама была права — надо было меньше пить.

А потом её накрыла тишина и темнота. И вдруг — резкий, неприятный запах. Что-то среднее между гнилой свеклой и сырой землёй ударило в нос, затем ветер, тёплый и влажный, окутал лицо. Лисса распахнула глаза, желание завопись наполнило каждую клеточку её тела, но крик застрял в горле, словно кость.

Она стояла посреди поля! Не где - то на асфальтированной парковке офисного здания или больницы а в поле. Самого настоящего, дикого, заросшего, с чёрной, вязкой землёй, которая чавкале под ногами. В руках у неё были грабли — старые, деревянные, с облупившейся краской на черенке вместо уже привычной и родной чашки.

Лиса пыталась проморгаться, словно в попытках избавиться от застрявшей песчинки в глазу, но, ничего не менялось.

— Это сон, — сказала она вслух сама себе как будто стараясь успокоить дрожь и разум. Голос прозвучал глухо, как в подушку. — Я сплю. У меня переутомление… или кома… Так… что делают в таких случаях? Точно… боль разбудит и мертвого! — Девушка со всей силы ущипнула себя за руку и завопила — Чёрт, как больно!

В следующий момент земля у неё под ногами вздрогнула. Лисса инстинктивно отскочила назад, вскинув грабли в надежде использовать их как оружие.

Из земли с мерзким чмокающим звуком вылетел червь. Огромный, скользкий и светящийся неестественным, болезненно-зелёным светом. Он вылетел из-под ног ошарашенной Лиссы словно её вес выстрелил им, как пробкой из бутылки, и приземлился в трёх метрах, извиваясь и брызгая слизью.

Лисса замерла, зажмурилась и тихо пробубнила — Это попкорн. Это просто червячный попкорн. Всё нормально.

Земля вновь вздрогнула. Ещё один червь. Потом ещё. и ещё. Через несколько секунд вокруг неё уже метались, извивались и подпрыгивали десятки светящихся тварей, словно кто-то взорвал мину на червивой ферме. Воздух вокруг наполнился запахом сырой земли и чего-то кислого, напоминающего прокисшее молоко.

Лисса сделала шаг назад, наступила на что-то мягкое и услышала мерзкий хруст. — Фу, — выдохнула она, поднимая ногу. Под подошвой расплылось зелёное пятно.

Но черви оказались не самой большой проблемой. Слева от неё, метрах в десяти, из земли вылез сорняк. Она поняла это не сразу, сначала ей показалось, что это какой-то странный и немного страшный куст, который колышется против ветра. Но потом сорняк… побежал. У него оказывается были ножки… такие маленькие, тонкие, но вполне различимые коричневые ножки, на которых сорняк перебирался, как паук, уворачиваясь от других, таких же сорняков, что вылезали вокруг. Розетка листьев — острая, с шипами на концах раскрылась, и сорняк плюнул чем-то тёмным прямо в сторону Лиссы.

Шип вонзился в грабли, торчащие у неё перед лицом. Ещё бы сантиметр левее и он попал бы ей прямо в глаз.

— Так, — выдохнула Лисса, чувствуя, как адреналин взрывается в крови, окончательно добивая остатки кофеинового опьянения. — Это инвазивный вид. Нужно внести его в паспорт объекта. — Где тут мой эксель?

Тишина. Ветер. Сорняки бегают кругами, плюются шипами, черви вылетают из-под ног, как сумасшедший фонтан. Лисса стояла посреди этого бедлама с граблями в руках, и её мозг привыкший к отчётам, таблицам и чётким алгоритмам лихорадочно перебирал самые фантастические и не только варианты.