Грязная святая

Глава 1. Номер 302

Триста второй номер, «Националь». За окнами сраный март бесился вовсю, лепил в стекла какую-то серую кашу из мокрого снега и грязищи, а внутри — тишина такая, что её, сука, ножом резать можно. Шторы тяжелые, пыльные, цвета запекшейся кровищи, а ковры такие, что ноги в них по щиколотку тонут, как в болоте.

Сбросила пальто прямо на антикварное кресло. В моем родном Серове на стоимость этого кресла можно было год кормить целый подъезд, но здесь я была не Ксюшей. Здесь я была Бэллой — дорогой шлюхой по вызову. Натянула на рожу блядскую улыбочку, будто только и мечтала, чтобы он скорее мне присунул свой хуй.

— Добрый вечер, Петр Николаевич, — выдохнула я, обдавая номер запахом дорогого парфюма, который должен был перебить его старческий душок. Голос сделала таким, будто я полдня только и мечтала, как бы поскорее оказаться в этом номере, хотя на самом деле я мечтала только о том, чтобы он кончил быстрее, чем у меня затечет шея.

Генерал стоял посреди комнаты, массивный, как бетонная свая. На нем был белый махровый халат, который на его туше выглядел как чехол для танка. Из выреза на груди прел седой мех — густой, плешивый, как у старой собаки.

Сканировала его за три секунды. Профессиональная деформация, мать её. Лицо было багровое, как свекла, на висках вены вздулись. Взгляд мутный, липкий, будто он меня не глазами трогал, а слизнем по коже возил. Руки дрожали, золотой «Ролекс» на жирном запястье пускал зайчиков по стенам. Понятно. Опять «синюю витаминку» сожрал, старый дурак. Виагра в его пятьдесят пять и с его шатким здоровьем — это была не помощь другу, это была гребаная русская рулетка.

«Лишь бы, сука, не на мне двинул кони», — мелькнуло в голове. Инфаркт во время отсоса — это был не тот финал смены, на который я рассчитывала. Вытаскивать свое тело из-под стокилограммового трупа, пока охрана отеля ломилась в дверь — сомнительное удовольствие. Геморрой с ментами в мои планы на вечер не входил, у меня завтра по графику значились ноготочки и шопинг.

Он молчал. Только дышал — тяжело, с хрипом, будто кросс пробежал, хотя просто из ванны вышел. Влажные ладони сжимались в кулаки. Он смотрел на мои ноги, на шпильки, на кружево чулок, которое едва выглядывало из-под короткой юбки. В этом взгляде была жажда обладания. Он купил это время. Он купил эти сто шестьдесят сантиметров плоти и платиновые волосы.

— Подойди, — прохрипел он. Голос звучал как наждак по металлу. Привык, сука, командовать.

Подошла медленно, покачивая бедрами. В нос бил запах его несвежего тела, который не забивал даже дорогущий парфюм. Старость пахла специфически — лекарствами, увяданием и страхом смерти, который они пытались трахнуть в моем лице.

Генерал выкинул вперед свою руку и вцепился мне в предплечье. Пальцы — жесть: холодные, жесткие и потные. Сжал так, что я сразу поняла: завтра там будут четкие багровые пятна от его пальцев. Придется опять мазаться «Лиотоном» и врать подругам, типа косяк дверной не заметила или об угол стола на кухне приложилась.

Хотя... кого я, сука, обманываю? Каким, нахрен, подругам? Нет у меня никаких подруг. Некому мне тут врать, и оправдываться не перед кем. Всем похуй на меня, а мне — тем более. В этой Москве если ты не при бабле, ты вообще никто, а если при бабле — то вокруг тебя только такие же хищники, как этот генерал, или присоски, которым от тебя что-то нужно. Так что врать я буду только зеркалу, когда буду замазывать эти следы его «любви».

— Ты сегодня молчишь, Бэлла, — его ладонь ползла выше, задирая край юбки. — Сегодня я буду говорить. А ты будешь слушать. И делать.

Кивнула, прикусив губу, будто от смущения. На самом деле просто сдерживала рвотный рефлекс. Его халат распахнулся, явив миру дряблый живот, свисающий складками, и сморщенную кожу, покрытую пигментными пятнами. Эстетика, блядь, уровня прокисшего холодца.

«Так, Ксюха, врубай калькулятор», — скомандовала я себе. В голове мгновенно выстроилась шеренга нужд. Нал от Генерала — это не заначка, это дыры, которые надо заткнуть здесь и сейчас.

Первым делом — дань админам сайта. Моя анкета на сайте и ее суточная аренда — налог на право не сосать у трактористов на обочине. Не занесешь— вылетишь из выдачи. Дальше — Артур. Своя тачка в Москве — это геморрой, а Артур — это комфорт и молчание. Я закрывала ему долг раз в неделю, полируя остаток «особым тарифом» прямо на заднем сиденье под хриплый шансон. Он получал премиум-тело по цене эконома, а я — верного пса, который прилетит по первому свисту и не спросит, откуда на мне синяки.

Ну и мелочи: блок «Парламента» и тот чехол из ЦУМа — премия за вредность. Плюс нормальная еда. Дошираком я наелась в восемнадцать, когда только припёрлась в нерезиновую и чуть ли не с помоек доедала. Сейчас мне нужны стейки и свежая зелень. Я не для того пахала телом, чтобы экономить на желудке.

Но самое главное — львиную долю этого нала, самый жирный его кусок, я обязана отложить на свою будущую квартиру в пределах МКАДа. Это мой единственный якорь, мой шанс наконец-то обзавестись собственным углом, где не будет вонять чужим коньяком, спермой и мужским потом.

«Если этот боров решит повторить свои прошлые фокусы с жестким придушиванием или захочет, чтобы я его генеральские сапоги вылизывала — сразу накину двадцать сверху за вредность», — прикинула я, чувствуя, как его пальцы снова впились в мой затылок. — «Терпи, Ксюха, атаманом будешь. Или просто очень богатой сукой с квартирой в пределах МКАДа, где не будет вонять чужим коньяком, лекарствами и старостью».

Каждая секунда этого потного цирка имела свою цену. И я собиралась выжать из этого старого дурака всё до последней копейки. Деньги — это единственное, что имело смысл в этом номере. Всё остальное было просто грязным фоном.

Его язык — шершавый, кислый от коньяка и старости — бесцеремонно ввинтился в мой рот. Я даже не успела дать себе команду «работай», тело само врубило старую добрую дрессировку. Позвоночник привычно выгнулся дугой, я вжалась сиськами в его махровый халат, а из горла сам собой выкатился влажный, призывный стон.