Грязный эксклюзив

Глава 1. Иллюзия кумира

Можно ли влюбиться по уши, а через неделю захотеть проломить объекту страсти череп своим красивым бело-золотым степлером?

Сама бы я так не поступила, но соблазн велик. Особенно когда речь идет о Дмитрии Лисове — пафосном засранце, которого еще два года назад я считала богом журналистских расследований.

Со второго курса я зачитывалась его статьями в «Московском Вестнике». Его тексты были магией, чистой поэзией, плавившей мозг и вдохновлявшей писать самой. Именно из-за Лисова я бросила идею стать автором молодежных триллеров, занялась реальными расследованиями и завела блог о местных преступлениях. Учась в закрытом подмосковном вузе среди ферм, к выпуску я щелкала мелкие правонарушения быстрее местной полиции.

Но спустя три года и массу отказов от работодателей я была готова сдаться. Смириться с тем, что моя временная должность секретарши в местной газетенке стала постоянной, а мои истории так и останутся в блоге с сотней читателей.

А затем судьба — или чей-то злой умысел — привела меня в «Московский Вестник». После бесчисленных попыток они наконец позвали меня... на место секретаря. И всё же я была в восторге. Я переезжала в Москву и должна была работать в одном здании с Дмитрием Лисовым. Человеком, в чей блестящий ум я была заочно и бесповоротно влюблена.

Спустя неделю я наконец увидела его — и меня чуть не стошнило от волнения. Мало того, что он был причиной моего присутствия в редакции, он оказался возмутительно, до одури красив. Взъерошенные темные волосы, идеальная линия челюсти, грозовые серые глаза, рост под метр девяносто и аура непоколебимой уверенности.

Он был воплощением моих фантазий, пока я не совершила фатальную ошибку: пожелала ему доброго утра.

Оказалось, мой кумир — редкостный мудак.

Он смерил меня стальным, оценивающим взглядом до самых глубин души, очевидно, разочаровался, посмотрел в сторону кабинета главреда и молча ушел.

Я надеялась, что у него просто выдался плохой день. Но это повторилось. Снова и снова. Он не снисходил до взглядов и разговоров, а расспросы коллег подтвердили: его красивые слова оставались только на бумаге, а в жизни он был чемпионом по высокомерию. Его талант позволял ему вообще не появляться в офисе, кроме еженедельных планерок.

Не знаю, что бесило больше — его отвратительные манеры или тот факт, что мне нужно пахать в тридцать раз больше, чтобы хотя бы приблизиться к его уровню. Так или иначе, моя любовь быстро мутировала в зеленую, едкую неприязнь.

Месяцы шли, я втянулась в рутину и научилась игнорировать его редкие визиты. Пока на мою годовщину работы в «Вестнике» не пришло письмо от главреда, вызвавшее в офисе эффект разорвавшейся бомбы: Дмитрию Лисову требовался ассистент.

Зная, на что подписываюсь, я всё равно подала заявку. Мне нужно было доказать себе, что я не отказалась от мечты. А еще — доказать Лисову, что я стою его чертового «доброго утра». И к моему абсолютному шоку — я получила эту работу.

За последние полгода работы с Дмитрием я выросла как профессионал. Мы общались каждый день — точнее, переписывались по электронке. Я ни разу не видела его вживую, словно он пробирался в офис, пока я была на обеде. Он присылал планы, списки для интервью и локации. Мы никогда не работали бок о бок, но даже самостоятельное выполнение его задач учило меня многому.

А его скупые похвалы моим отчетам вызывали щенячий восторг. Если же он разносил мои идеи в пух и прах — я не обижалась, а заводилась еще сильнее. Я хотела доказать, что способна на большее, и его итоговое одобрение было слаще меда. Наверное, так и бывает, когда работаешь на своего кумира, пусть он и полный придурок.

Выдохнув, я в третий раз смотрю на часы.

9:23 утра.

Разумеется, Дмитрий опаздывал уже на полчаса. Я и не ждала пунктуальности, впервые пригласив его на личную встречу. Но наш текущий проект был слишком запутанным для писем, а выходной день и пустой офис идеально подходили для того, чтобы разложиться в вечно занятой переговорной. К тому же, Лисов терпеть не мог, когда его видели за работой.

На радостях я притащила маффины, закуски, минералку и сварила свежий кофе. И вот я здесь, пялюсь на пробковую доску, больше похожую на схему заговора, и считаю минуты.

Пожалуй, начну без него. Глядишь, заработаю очередной редкий комплимент.

Опершись о холодный стеклянный стол, я поднимаюсь и в сотый раз беру свои записи.

Последние несколько недель полиция билась над серией краж: вор выносил из домов только обувь. Всю, вплоть до тапочек. Это было странно, глупо, но ужасно досадно для жертв. Преступник не оставлял улик, а камеры наблюдения ничего не фиксировали. Единственная зацепка: все пострадавшие были богаты, а значит, обувь стоила целое состояние. Но ни на рынках, ни в ломбардах, ни на сайтах перепродажи она не всплывала.

Кусая ноготь, я снова и снова изучала карту элитного поселка. Красные булавки хаотично усеивали бумагу, и как бы я ни пыталась найти закономерность — ее не было. Никакой связи.

Разочарованно выдохнув, я бросила записи на стол и бессильно откинулась на спинку кресла. Нужно копать глубже. Найти корень.

Решив больше не ждать Дмитрия и налить себе кофе перед новым мозговым штурмом, я лениво подъехала на кресле к кофемашине. Но стоило мне потянуться за кружкой, как резкая вспышка движения на периферии зрения вырвала из моего горла пронзительный крик.