Грязный развод

Глава 3

Я неслась, не разбирая дороги: лужи не лужи, грязь не грязь — плевать! Слезы, дождь – все вперемешку, рожа – мокрая тряпка.

Куда, блин? Зачем? Понятия не имела. Просто хотелось свалить подальше от этой толстой задницы, от этого кидалова, от этой хрени, которая еще утром, мать ее, была моим домом, моей семьей, чтоб ее черти взяли. Сердце скакало в груди бешеной лягушкой, легкие горели, как будто я вагон угля разгрузила.

На автомате перемахнула через двор, нырнула в арку и тут как вкопанная встала.

И куда я, твою мать, понеслась? На фига? Это моя квартира, кровью и потом заработанная, еще до того, как козел Стас меня в ЗАГС затащил. Здесь Лелька выросла, сейчас в Праге учится, здесь я лучшие дни своей гребаной жизни прожила. Да чтоб вас всех!

Стояла, как дура, посреди арки, сопли пузырями на холоде застывали. Ну и чего дальше? Развернуться и обратно, к этому… слащавому красавчику? Чтоб он мне опять лапши на уши навешал, как он любит? Чтоб опять клялся в вечной любви и верности? Да пошел он в баню, суслик драный!

Вздохнула я тяжко, вытерла лицо рукавом и развернулась обратно. В квартиру ворвалась и сразу к спальне. Внутри все сжалось от страха, что опять увижу голый зад Верки, но я задушила на корню панику и распахнула дверь.

Ни соседки, ни мужа, ни тапочек — пусто.

— Свалили, любовнички, — пробурчала себе под нос и кинулась в гардеробную.

Вытащила самый большой чемодан, начала бросать туда вещи Стаса вместе с вешалками. Бросала, бросала и вдруг замерла. Что делаю? На хрена изображаю из себя примерную жену?

Вывалила все на пол, сгребла в охапку и вышвырнула на лестничную клетку. Следом полетела обувь, бритва и зубная щетка.

Гнев кипел, как чайник на плите, готовый вот-вот взорваться. Я схватила со стола недопитый кофе Стаса, поплескала остатками над на кучей. Пусть любимый узнает, каково это — быть облитым грязью. Кружка пикировала сверху, скатилась на пол. Разбилась.

Отлично!

Потом добралась до его любимой гитары, которую он холил и лелеял больше, чем меня, кажется. Рука дрогнула, но я зажмурилась и со всей силы грохнула инструментом об стену. Звук получился отвратительный, жалобный, но мне стало легче.

Удовлетворенно выдохнув, я припорошила обломками одежду мужа и бросилась на лоджию. Там, в ящике с рыболовными снастями, он прятал заначку — всегда подозревала! Достала пачку купюр, пересчитала. Хм, маловато будет за моральный ущерб. Ну ничего, еще компенсирует.

Заодно расправилась и с его удочками. Сломать их не получилось, но леску разрезала на мелкие кусочки.

Стас все не показывался. Прятался, паразит, где-то. Да и догадаться несложно, где завис: наверняка у Верки.

Ну, не видать ему хорошей жизни теперь, ославлю на весь дом, на весь район и…

Больше ни одной мысли в голове не родилось, поэтому я, скрипя зубами, потянулась к телефону.

Набрать номер свекрови – это как нырнуть в прорубь. С первого дня замужества за Стасом эта заноза под кожу лезла со своими «ценными» советами:

«Лида, ты одета как базарная торговка. Совсем не смотришься рядом со Стасиком, лоска нет».

«Лида, ребенка не умеешь воспитывать. Лельке строгости не хватает, смотри, испортишь девчонку».

«Мясо в супе – как будто мамонта разделала, а картошка – мышиный горох».

«Салат овощной надо заправить не сметаной, а соевым соусом с кунжутным маслом, да кинзы побольше, для остроты ощущений и, говорят, для мужской силы».

И так без конца: бу-бу-бу да жу-жу-жу. Настоящая пила, такая ручная, старая, которая скрипит долго, нудно, но точно выпилит мозг и самооценку в труху.

А я люблю майонез и ненавижу кинзу. Обожаю свою Лельку до безумия и балую ее, а она мне платит нежностью и любовью. И мясо мне нравится большим куском, так оно ароматнее и вкуснее.

Меня била дрожь нетерпения, пока в ухе тянулись гудки. Наконец, щелчок, и сонный, недовольный голос свекрови, обожающей послеобеденный сон, проворчал:

— Чего тебе? Ты же знаешь, у меня время отдыха.

Ни имени, ни ласкового тона за двадцать лет замужества я не дождалась от этой грымзы.

— Ирина Тимофеевна, здравствуйте. Тут такое дело… Ваш сыночек оказался далеко не ангелом. Да-да, именно так. Приезжайте и забирайте его вещи, а лучше – его самого прихватите.

Я сбросила вызов и почувствовала, как с души свалился камень. Огромный, тяжелый такой булыжник.

Оделась, накрасилась, выбрала самое короткое платье и каблуки повыше. Пора развеяться. Позвонила Женьке, школьной подружке:

— Женек, привет! Слушай, у меня тут вечеринка намечается. Без Стаса. Ты как, в деле? — В трубке послышался восторженный визг. — Отлично. Сегодня гуляем!

Дверь за мной хлопнула, и, обернувшись, я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности – мне померещилось, что глазок Веркиной квартиры злорадно подмигнул мне.

Я кинулась туда и пнула металлическую створку.

— Чего прячетесь, утконосы? Стас, боишься взглянуть мне в лицо? Сволочь ты последняя, любимый! Первостатейная! Когда я вернусь, чтобы духу твоего не было, козел! И ты, Верка, лучше на глаза мне не показывайся!