Губернаторша

1. Письмо из Вест-Индии

В гостиной на Гросвенор-сквер было душно, несмотря на распахнутые окна. Воздух, пахнущий пылью и увядающими розами из сада, казался тяжёлым, как бархат портьер. За окном Лондон жил своей жизнью: стучали колёса карет по брусчатке, доносились крики уличных торговцев, но для Айрис этот привычный шум превратился в глухой, раздражающий гул.

Она держала письмо так, словно оно могло рассыпаться в прах. Бумага в её руках была гладкой и дорогой – гербовая, из запасов Гордонов. Она провела пальцем по вензелю, который совсем недавно считала символом союза, а теперь видела в нём едва ли не клеймо каторжника.

Буквы, выведенный твёрдой рукой Оливера, танцевали перед глазами, но смысл их был ясен и беспощаден.

«Айрис,

Когда ты прочтёшь эти строки, тебе будет так же горько, как трудно мне их писать. Но я не хочу обманывать тебя молчанием, ведь ложь, какой бы удобной она не была, остаётся недостойной уловкой.

Я беру всю ответственность на себя. Мне предстоит нести бремя своего поступка и его последствий.

Я виноват перед тобой, ибо нарушил супружескую верность. Уже некоторое время рядом со мной находится другая женщина. Возможно, окружающие сочтут её недостойной, но именно она поддержала меня в трудную минуту вдали от дома, когда судьба привела меня в далёкие края.

… Я согрешил и искренне каюсь. Единственное моё оправдание в том, что последние годы мы жили порознь… У нас нет детей, поэтому я надеюсь, что ты отпустишь меня с миром.

С глубоким уважением

И искренним сожалением,

Оливер Гордон».

Она перечитала последнюю строчку ещё раз. И ещё. Слова не менялись. Это какая-то ошибка. Должно быть, писал не он. Или писал под диктовку. Может быть – жестокий розыгрыш? Но нет, она знала этот подчерк. Знала сухую, выверенную манеру нести свой эгоизм как знамя добродетели.

Лучи послеполуденного солнца, пробиваясь сквозь лондонский смог, золотили пылинки в воздухе. Мир Айрис рухнул, но солнце продолжало светить, а часы в холле – отбивать время для равнодушного мира.

Перед глазами на мгновение встала другая картинка: бал в честь их помолвки. Тогда он смотрел на неё так, словно Айрис был единственной женщиной в мире.

Прошло десять лет…и вот она словно очнулась от сладкого сна в душной гостиной со страшным письмом в руках, с которого слова сочились ядом.

Её взгляд медленно перемещался от строчки к строчке, будто надеясь обнаружить иной смысл. Лицо оставалось непроницаемым, но тонкие пальцы, сжимавшие гербовую бумагу, слегка дрожали.

Внутри нарастал противоречивый ком эмоций: боль резанула грудь, словно ножом. Потом хлынул холодный гнев, сменившийся горьким разочарованием и жаждой мести.

– Сколько ещё раз ты собираешься читать это послание? – голос брата прозвучал насмешливо и резко, разбивая тишину. – Взглядом ты его всё равно не испепелишь. Может, лучше бросить в камин? Хотя Его Величество Георг Первый вряд ли бы одобрил такую расточительность.

Роберт стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Молодой человек лет двадцати пяти, одетый по последней моде: камзол из тёмно-синего бархата с серебряным шитьём, шейный платок завязан сложным узлом. Тёмные волосы зачёсаны назад и припудрены согласно этикету двора новой ганноверской династии. Его циничная полуулыбка и вальяжная поза скрывали острый, внимательный взгляд.

– Назови её имя, брат, – потребовала Айрис холодно. Её голос был ровным, как поверхность Темзы в штиль.

Роберт оттолкнулся от косяка и прошёл в комнату, небрежно помахивая тростью с серебряным набалдашником.

– Да кому есть дело до имени какой-то…

Но взгляд сестры – острый и яростный, – заставит его осечься.

– Ладно. Каролина Мёрфи. Урождённая колонистка на Тортуге, насколько мне известно.

– Колонистка? – губы Айрис дрогнули в презрительной усмешке. – Вот кого мой благородной супруг предпочёл связям с нашим родом? Дочери торговца табаком?

– Если тебя это утешит… – Роберт пожал плечами с нарочитой небрежностью.

– Меня это не утешает. Скажи, ты знал об этом? Давно?.. Почему ничего не сказал мне?

– Думал, обычная мужская слабость. К чему тебя лишний раз расстраивать? В колониях нравы проще. Случайные интрижки приключаются чаще…особенно, если живёшь с женой по отдельности…

– Молчи! – оборвала его Айрис, сжимая кулаки. – Ты его оправдываешь? Его низость… Да как он мог?! Как мог променять меня, мою верность, наше совместное будущее на какую-то…девицу из колонии?!

– Всегда считал Оливера человеком поверхностным и самовлюблённым, – Роберт небрежно покрутил тростью. – Даже – недалёким. Что теперь-то сетовать? Ты никого из нас не слушала. Выбрала спутника по любви? Вот теперь пожинай плоды.

– Десять лет моей жизни принесены в жертву этому браку!– воскликнула Айрис, поднимаясь с кресла. Корсет мешал дышать, но ярость придавала сил. – Я внесла всё своё приданное, чтобы вытащить Гордонов из долговой тюрьмы из-за их долгов перед кредиторами! Отказалась от счастья стать матерью, дабы поддерживать карьеру супруга в Вест-Индийской компании. И что же я получила взамен? Позор и просьбу о разводе? Чтобы Оливер мог жениться на первой же подвернувшейся авантюристке из колоний?