Губитель Нежити

Глава 2

Меня закинули в другую, одиночную камеру. Здесь было заметно лучше, не пахло разложением и отходами жизнедеятельности, да и солома с виду была новой. Вроде бы и неплохо, но где обещанная свобода?

Стоя на пороге, обернулся, как раз в тот момент, когда передо мной захлопнулась решётка. Один из надзирателей запирал замок, пока другие пристально за мной следили. И это при условии, что я -- доходяга, с трудом стоящий на ногах.

-- Мне обещали кое-что другое, -- констатировал я факт. -- Свобода, золото... что-то я не наблюдаю ни того, ни другого.

Мой вопрос вызвал у этих... нехороших людей приступ смеха, который мне совершенно не понравился. Что вы задумали, сволочи?

-- Ты отсюда выйдешь только тогда, когда благородные господа разыграют твоё бренное тело на аукционе. Ты что, правда думал, что сможешь просто уйти от сюда, как ни в чём не бывало?

Знал ли я о людской подлости? Да, более, чем достаточно. Однажды я попал в плен, сражал в чужом королевстве, на арене, с бандитами, орками и троллями. Что более всего отвратительно, с теми, с кем когда-то бился плечом к плечу.

Мне обещали свободу, но обманули. Я был готов присягнуть им на службы, но им был нужен боец для развлечения толпы.

Они обманули меня, заставили сделать один из страшных грехов -- убийство товарищей, а после этого решили, что я просто забуду и буду их игрушкой. Им это дорого обошлось, так будет и теперь, здесь. Вопрос лишь в том, как много у меня времени. Почему бы не спросить у этих самодовольных идиотов?

Они считают, что меня удержит эта железная дверь, свято верят в свои силы. Что ж, это мне на руку, обычно, в такой ситуации, люди чрезмерно болтливы.

-- Судя по всему, меня могут продать какому-нибудь извращенцу или ценительнице храбрых мужчин, которая обожает ломать их волю в застенках своей маленькой мастерской, которой позавидует местный истязатель. Не так ли?

-- А ты сообразительнее, чем кажешься, -- ухмыльнулся один из надзирателей, стоя вплотную к решётке. -- Есть и ещё интереснее варианты, но о них ты, возможно, узнаешь на практике.

В этот момент я мог бы подскочить и достать этого урода, что отъелся за счёт невольников. Мог бы, но не стану. Нужно копить ярость. Всем своё время... я подожду удобного момента, и тогда ничто их не спасёт.

-- Как скоро пройдёт этот ваш аукцион? -- спросил их.

Теперь мне удалось должным образом их рассмотреть. Возраст, в основном, за двадцать пять, некоторым уже перевалило за сорок. Среди них заметно выделяются бывшие солдаты-ветераны. Такое не скроешь за серой спецовкой. У ветеранов особенный взгляд. Хватает и тех, кто явно смыслит в кулачной драке. Насторожил один молчаливый, внимательный тип, стоявший за спинами товарищей и неотрывно следивший за мной.

-- Так не терпится стать чужой игрушкой? -- ответил один из молодых.

-- Кончай, -- сказал тот, что успел перевалить за сорок лет, отвесив подзатыльник товарищу. -- Может попасть в гвардию какому-нибудь барону или в телохранители баронскому сыну. Не самый худший вариант.

-- Ага, если не считать рабского клейма и отнятой свободы воли, -- возразил молодой, с неприязнью глядя на того, кто отвесил ему затрещину. -- Предел мечтаний, не иначе.

Всё интереснее и занимательнее. Они что, считают, что я буду смиренно ждать смерти или участи ещё печальнее?

Хм... мне бы месяца три-четыре, с хорошим питанием, а для тренировок и хватит того места, что есть сейчас. В этом вопросе я не привередлив.

-- И всё-таки, когда пройдёт аукцион? -- говорю, стараясь не смотреть им в глаза, иначе поймут, что так просто я не сдамся. -- И до аукциона вы будете держать меня голодом? После недавнего жуть как хочется есть.

Мне казалось, надо мной пошутят и пожелают не сдохнуть с голоду, но в место этого услышал ответ, в котором читалось... восхищение?

-- У тебя трое суток, после торги и, там уж как повезёт. Поскольку из когорты пленников пригодных только на мясо, перешёл в категорию товара на продажу, у тебя будет трёхразовое питание. Не многим лучше, чем прежде, но втрое больше, чем ещё вчера.

На эти слова покивал, а после пошёл к лежанке и сел на солому. Не так уж и плохо пахнет. Уже неплохо. Нельзя дать им понять, что я что-то собираюсь устроить, не сейчас. Пусть считают, что я примирился со своей участью. Это лучше, чем приставленные к моей темнице надзиратели.

-- Ясно, -- ответил им, опустив плечи и понурив голову. -- Значит, такова судьба... -- полным скорби взглядом обвожу камеру. -- Наверное, это всё равно лучше, чем смерть.

Не знаю, как в этом мире, но там, откуда я родом, судьба являлась непреложным законом мироздания. Наравне с магией и различными драконами. Вот только в отличии от большинства, я считал, что судьбе можно противиться, что её можно сломать об колено и жить так, как сочтёшь нужным. Что далеко ходить? Провидица обещала мне семью, девятерых детей и смерть в старости, когда я буду сражаться за жизнь одного из своих внуков. Ну и что? Ни семьи, ни детей, ни глубокой старости. Сдох под натиском мертвецов. Вот и вся судьба.

-- Ты неплохо дрался, -- сказал старший из их группы, прежде сохранявший молчание. -- Где служил?

Невольно улыбнулся, представив, как начну рассказывать про войну с орками, и как меня примут за полоумного.

-- У отца были знакомые, которые меня тренировали. Они служили, научили паре-тройке трюков. Жаль, что от этого вышло слишком мало толку.

Совсем скоро я им наскучил, и они оставили меня в покое. Я дождался, когда рядом не осталось никого и принялся за разминку. Суть её заключалась в доведение себя до предела. Можно отжаться сотню раз, сделав десяток подходов, а можно отжаться двадцать шесть раз, за один подход, доведя себя до большего истощения.

"Какой позор! Двадцать шесть отжиманий, со своим весом, без утяжелителей! Не знаю, кто прежде обитал в этом теле, но он то ещё ничтожество, раз довёл себя до такого!"

***

Когда к двери подошёл надсмотрщик и поставил на пол миску с дурно пахнущей похлёбкой, я уже был вымотан едва ли не до предела. Со всем рвением и старанием истязал каждый мускул, каждую связку. Ничего, успею отожраться, привести себя в форму и тогда не одна тренировка меня так не сможет изнурить. Нужно всего-лишь продолжать работать над собой и всё сложится.