Губитель Нежити

Глава 6

-- Погодите-ка, это не тебя ли мы ищем?

Я просто шёл и никому не мешал, догрызал свиной окорок. Слишком увлёкся едой и не заметил приближающуюся группу. Видимо, голод совсем ум отбил, раз я, находясь на недружественной территории так оплошал.

Вначале я посмотрел на этих потрёпанных мужчин, тринадцать человек, которым явно пришлось непросто и они порядочно устал. После посмотрел на окорок, который хотелось доглодать. Живот заурчал, намекая, какой выбор я должен сделать. Но и упускать просто так врагов -- очень и очень плохо.

Внутри меня происходила нешуточная схватка, одна алчность сражалась с другой. Мой непомерный голод требовал, чтобы я просто ушёл, проигнорировав их. Но сердце воина жаждало сражения. Раз уж враги сами ко мне пожаловали, то сам Свет велел, покончить с ними. В итоге у меня заболела голова, а я очень не люблю, когда у меня болит голова. Меня это раздражает. А когда я раздражаюсь, у меня портится настроение. Я ещё раз взглянул, вначале на окорок, после на этих... крайне нехороших людей, которым следовало бы оторвать головы. И то, что один из них продолжал что-то говорить, совершенно не улучшало ситуацию. Моё настроение только ухудшалось. Нога ещё нещадно болела, в желудке почти ничего не было -- так и работает регенерация, чем лучше процесс выздоровления, тем больше надо есть. И у меня в руке, как раз-таки, еда, но меня от неё отрывают. А ещё я хочу их убить. Закрыв глаза, попытался понять, чего я хочу больше, поесть или убить. Так и не придя ни к какому решению, зарычал, а после грязно выругался.

-- Задолбали! Даже пожрать не дадут! Твари! -- с этими словами положил на пол остатки свиного окорока... на грязный и вонючий пол!

Я ещё был в процессе излечения травмированной ноги. Её нельзя было перенапрягать, впрочем, и микротравмы давали о себе знать. Но мне не было до этого дела, ведь рядом враги, чьи жизни я намеревался оборвать, прямо сейчас. Ничто не важно, когда рядом те, кого нужно укоротить на голову. Мужчины уже поняли, что договориться не выйдет, а я понимал, что и они хорошенько потрёпанны. Это не должно стать чем-то особо сложным, подумал я, прежде, чем бросить на этих людей. Где-то глубоко внутри я надеялся, что и эти поверят в мою слабость, полагаясь на внешность, -- всё таки слабый юнец с кровоподтёками, на месте зашитых ран. Эти оказались умнее. Во время броска я наткнулся на прозрачную стену, которую никак не ощущал. Неприятная способность, подумал я, когда упал на каменный пол.

Лёжа на холодном полу, я подумал, что точно что-то делаю не так со своей жизнью не так. Разве можно, будучи многоопытным воином, быть столь неосмотрительным, когда сражаешься с магами? Они ведь, в самой своей сути, воплощение подлости и коварства. Лишь некоторым из них присуща воинская честь. Из тысяч и тысяч лишь одному-двум ведомо понятие гордости, -- я не о той лицемерной, магической гордости, которую они так любят, а об настоящей. Да и то, что некроманты выходят из магов -- точно говорит не в пользу последних.

Поднявшись на ноги, демонстративно отряхнул руки и размял шею. Похоже, со всеми магами нужно разбираться, как с некромантами. Иначе ничего не выйдет. Выхватив кинжал, рассеял немного ярости по телу и метнул оружие в мага. Я заметил, как на доли секунд кинжал увяз в магической дряне, а после, промяв невидимую стену, прилетел в голову колдуну. Псевдо воины заозирались, в их взгляде появился страх.

Второго колдуна у них не было, а потому в бой пошёл меч, который ещё недавно я использовал, как костыль. Когда я совершил рывок, ближайший ко мне воин ничего не успел заметить, за что и был убит. К сожалению в руках ещё слишком мало силы, приходиться действовать скупым образом. Перерезал шею, -- с таким всё равно не живут.

Следующий противник не просто успел среагировать, он смог подставить свой меч под удар. В родном теле я бы перерубил его на пополам, даже не заметив его клинка. Теперь пришлось поднырнуть под его руку и, проходя дальше, подрезать ему ногу. Почему некоторые считают набедренники и боевая обувь с высоким голенищем бесполезными в ближнем бою? Словно балахон мог защитить от подобного удара.

И вот я среди их строя. Не прошло и пары мгновений, а один уже истекает кровью с перерезанной глоткой, пока другой орёт и пытается зажать рану на ноге. Не такой уж плохой результат, если учесть, что нынче я полудохлый юнец. Но предельно удручающий, если учитывать, кем я был в прежней жизни. Впрочем, сейчас не обо мне, сейчас о том, что пора преподать урок этим горе-воякам о важности сохранения строя и почему опасно, когда его преодолевает противник. Как говорится, пора умирать, подонки!

*** Где-то в глубинах Монастыря Тлеющей надежды ***

-- Докладывай, -- сказал старик, надевая кольчугу, -- что по прорыву в подземелье?

-- Вторженцы увязли на первом подземном этаже. Нам удаётся их сдерживать, но не думаю, что мы продержимся долго, -- сказал стоявший на колене послушник, склонив голову. -- Мы потеряли восемь команд, среди ещё трёх групп большие потери, пришлось отвести их с передовой. Тяжело раненых лечат, остальные переводят дух и, объединившись в новую команду, вновь вступят в бой.

Старик выглядел дряхлым и слабым, но у него ещё оставались силы и он не собирался сдаваться без боя. Слишком многим он пожертвовал, ради мечты. Теперь было необходимо выиграть время, чтобы попытаться урвать, из цепких лап судьбы, своё будущее.

-- Скольких убитых удалось вытащить?

-- Шестьдесят два тела, из них не пригодны восемнадцать.

-- Отправьте к нашему другу, пускай приступает немедленно. -- старик надел кожаные перчатки со стальными вставками, пару раз сжал ладони в кулак, проверяя, как они сидят. Он поморщился. В его руках уже не было прежней силы.

-- Случилось что-то ещё?

Послушник прислонил кулак к сердцу и поднял голову:

-- Тридцать девятая группа уничтожена. Доподлинно известно, что они смогли подавить восстание в своём секторе. Большая их часть была убита, предположительно, одним противником.