Губитель Нежити

Глава 16

Рабочий кабинет Князя города Омска, Ярыша Одонского.

Мужчина наполнил крупную деревянную кружку медовухой из собственной медоварни. Ему предстояло принять сложное решение, которое могло ему помочь в разрешении нескольких проблем, которые не получалось решить законным образом. Уже несколько лет он сплетал паутину интриг чтобы ослабить несколько династий родного города, ведь те начали забывать, кто князь в этих землях и уже вели подготовку к его свержению. Ярыш уже был едва ли не во всеоружии, но произошедший совсем недавно инцидент оказался удивительно выгодным, которым было грех не воспользоваться. Никто и никогда не сможет обвинить его в соучастии, ведь о странном молодом человеке Одонский ничего не знал и найти какие-либо улики указывающие на их сговор попросту невозможно.

Конечно, другие аристократы едва ли будут рады, что какой-то безродный ублюдок льёт кровь благородных людей. Но ведь это может послужить показателем того, что некоторые фамилии уже не те, раз не могут усмирить какого-то дикого юнца. Достойны ли они носить фамилии предков, которых позорят своей слабостью?

Именно из-за этой причины Ярыш Одонский запретил городским стражам порядка, в том числе и полностью военизированным подразделениям, принимать во всём это участие, как и запретил своим людям помогать в поимке странного парня под страхом смерти. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы договориться с гвардии полковником, командующим военной базой близь Новосибирска, чтобы тот не присылал своих людей.

"Не слишком ли много для дикаря, поднимать под ружьё гвардейцев Его императорского величества?" -- спросил, в конечном счёте, Одонский во время их телефонного разговора.

Мужчина вновь плеснул медовуху, у него было то редкое состояние, когда хотелось напиться, но никак не получалось и разум оставался предельно ясным. Вся эта ситуация была едва ли не знамением от Богов, говорившая, что давно следовало проучить зарвавшихся аристократов, что собрали против него коалицию. Конечно, Ярыш не сидел сложа руки и объединил вокруг себя несколько семей, на случай попытки военного переворота в отдельно взятом княжестве и теперь об этом он не особо переживал. Но если парнишка преуспеет, то его противники будут посрамлены и уже никогда не смогут от него что-то требовать, а попытка захвата власти станет для них верным суицидом.

"Главное, чтобы этот дикарь проредил их гвардии. Слышал, они уже потеряли кого-то из костяка, -- думал он, улыбаясь от приятной новости. -- Будет славно если он сможет ещё потрепать их дружины. Потеря хотя бы десятка сильных воинов хорошо их ослабит".

Помимо этого, князь размышлял о том, что если парень сможет преуспеть и потрепать Кормалаевых и Елтуновых, то не подмигнуть ли их конкурентом, мол, вот ваш шанс почти безнаказанно навредить тем, кто у вас костью в глотке стоит? Если повезёт, то можно будет ещё и нескольким другим фамилиям сбить спесь. Тогда в Омске наступил долгожданный покой, да и выдавить с внутреннего рынка неугодных будет весьма и весьма полезным делом. Для родовой казны, само собой.

Главное держать руку на пульсе и не позволить вспыхнул локальной аристократической войне. И прежде всего стоит проследить за наёмниками, оформив документ о временном запрете для них посещать как город, так и всё Омское княжество. Будет очень прискорбно, если вместо дружин неугодных аристократов, дикарь проредит поголовье наёмников. Какая Ярышу радость от смертей наёмников? Они полезный инструмент, которым Ярыш и сам, в случае нужды, обязательно воспользуется.

Одонский сидел за рабочим столом и неспешно пил медовуху, наслаждаясь вересковым послевкусием. Он понимал, что больше ничего не сможет сделать. Все его новые планы, касаемо мятежных фамилий аристократов, теперь держались на том, сколь долго продержится дикарь и сколь многих успеет перебить, прежде чем с ним покончат.

"Я сделал всё, что было в моих силах, -- подумал он, улыбаясь и глядя на карту княжества на стене. -- Теперь всё зависит только от тебя, бешеный дикарь. Не сдохни там слишком быстро".

***

Какой, однако, славный это лес. Только отбился от стаи магических волков, уже подумывал развести огонь и пожарить немного мяса, как ко мне нагрянули люди, настроенные совсем не дружелюбно. Могу понять, если бы они нашли меня по дыму, но ведь я даже не успел разжечь огонь. Разговаривать со мной не стали и сразу открыли огонь на поражение. Я сразу пришёл в движение, но ногу, эти нехорошие люди, мне всё-таки зацепили. Я едва только пришёл в чувства, как вновь получил ранение и это сказалось на моём моральном состоянии резко негативным образом. Попросту, я начал звереть от всего происходящего.

В след за мной побежали трое, пока ещё четверо их прикрывали и стреляли мне в след. Почему-то я стал уверен, что они считают себя победителями, что слепо верят будто бы уже убили меня. И это меня очень и очень разозлило. Около полукилометра я плутал меж деревьев, чтобы не получить шальную пулю. Когда я взлетел на холм, без всяких сомнений рванул вперёд и только запоздало осознал что здесь что-то не так.

Почему верхушки деревьев на уровне сугробов?

Затормозить получилось едва ли не у обрыва. Я успел бросить короткий взгляд вниз. Если бы я не успел остановиться, то летел бы метров двадцать, а то и все тридцать. Перехватив рукоять меча и крепче её стиснув, развернулся и приготовился встретить преследователей. Первый, кто взбежал на холм, едва не повторил мою ошибку, но добрым пинком я помог ему отправиться в увлекательнейший полёт. Так сказать, помог обрести человеку уверенность в своих силах и обзавестись крыльями.

Другие двое преследователей оказались чуточку сообразительнее. Они действовали не так поспешно и более расчётливо, сразу обойдя меня с двух сторон и, якобы случайно оставляя путь к бегству. Всего-то и требовалось бежать по своим следам назад. Похоже, внешность даёт о себе знать и меня воспринимают как сопливого юнца. Будто бы не очевидно, что там меня встретит их группа поддержки.