Гул в моей голове

Глава 1.

Мы сидели в комнате Костика. На мониторе крутился девлог какой-то инди-студии: серые полигоны, ломаная анимация, куски кода. За стеной басила музыка — низкий, вязкий звук, от которого банки с колой на столе мелко подрагивали. Пахло старым табаком, жареной картошкой и чем-то приторно-сладким — от этого слегка мутило.

Бесит. Квартира была съёмная, чужая, и Костя не лез. Он вообще не любил конфликтов. А мне хотелось выйти, наорать на каждого и заставить их уйти.

Дверь распахнулась без стука.

В проёме возник парень. Татуировки выползали из-под воротника футболки и карабкались по шее к подбородку. На лице — пьяная улыбка. Он скользнул по мне взглядом — лениво, сверху вниз, словно оценивал мебель.

— Пардон, Костян. Не знал, что ты малыху привёл. Презики нужны?

— Гул, иди куда шёл, — спокойно сказал Костя. Но я заметила, как побелели его костяшки на краю стола.

Дверь захлопнулась, оставив после себя запах сладкого перегара. Я перевела взгляд на друга.

— Гул?

Костя поморщился, как от кислого лимона, и понизил голос:

— Это новый друг Феди. Гул. Вообще его Гоэль зовут, но… не надо его так. Он реально лезет в драку, если назвать. Я видел. Даже с девчонками не церемонится.

Этот парень и правда пугал, было в нём что-то безумное. Неприятное. Такие, как он, не знают, что такое общество.

— Быдло, — сделала вывод я.

Костя только пожал плечами.

Я снова уставилась в монитор, но код уже не воспринимался. Мы хотели сделать свою игру — что-то честное, грязное, про выживание. Костя поступил на программиста, а я… я пока официально никто. Иногда рисую концепты, но на хлеб этим не заработаешь. Возможно, виноват мой перфекционизм, завышенные стандарты, или просто стоит принять то, что я бездарность.

Костик вчера перевёл мне денег, сказав привычное: «Отдашь, когда разбогатеем». Но это «когда» превращалось в бесконечность.

— Останешься? — спросил Костя, когда видео закончилось.

Идти было некуда. Из моей конуры меня выставили два дня назад — просрочила платёж, и хозяйка не стала слушать оправдания. Надо ехать к матери, слушать о том, какая я жалкая. Что ей стыдно за меня. Может, лучше сразу в петлю?

Здесь, с Костиком, было безопасно. Мы с ним знакомы с песочницы. Раньше я отбивала его у местных задир, и хотя сейчас он стал увереннее, в плечах всё равно оставался тем самым хрупким мальчишкой, которого хотелось закрыть собой.

— Пойду только в туалет схожу, — я встала, разминая затёкшую спину. — Надеюсь, очереди нет.

— Да ладно очередь. Смотри, чтобы говно смыли.

Я засмеялась — вымученно, но искренне — и вышла в коридор.

Парни сидели на диване в зале, орали — кажется, футбол смотрели. Я прошла мимо, не поднимая глаз. Надеюсь, у меня получится слиться со стеной. Хорошо, что туалет был свободен.

Я закрыла дверь на щеколду, хотя та еле держалась. Умылась ледяной водой, так, что пальцы покраснели. Посмотрела в зеркало: под глазами тени, губы обветренные, скулы жёсткие. Скатилась на пол, вытянув ноги вперёд, и достала телефон. Банковское приложение открывалось целую вечность.

Четырнадцать рублей.

Всё.

Я смотрела на цифру и ничего не чувствовала. Даже злость требует сил, а сил не было. Просто сидела и ждала, пока баланс изменится. Он не менялся.

В дверь начали долбиться. Громко, нагло, кулаком.

— Ну харэ срать, туалет для всех.

Я узнала голос. Можно было промолчать. Переждать. Не станет же он выбивать дверь? Хотя такие, как он, именно это и делают. Ему же плевать.

Я распахнула дверь.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку. Увидев меня, ухмыльнулся.

— Прости, малышка, совсем забыл, что Костик куколку привёл.

Даже разговаривает как быдло. Рожа его бесит. Будь я парнем, просто заехала бы сейчас ему в скулу. Или в ухо. Или вообще ногой в живот, чтобы его скукожило.

— Я Марина, — сказала я, упрямо смотря ему в глаза.

— Да хоть Галина, выходи давай.

Он перехватил моё запястье. Пальцы горячие, липкие от пота и пива. Я рванулась, но он держал крепко, словно стальной капкан. Вцепилась ногтями ему в предплечье. Он даже глазом не повёл — посмотрел на мои пальцы, как на назойливое насекомое.

— Не трогай меня, придурок.

Я ударила его свободной ладонью по руке. Звук получился сухим и коротким. Слабым.

— Чё ты дёргаешься?

Он не разозлился, говорил спокойно, без улыбки — просто толкнул меня назад, в коридор. Грубо, как мешающуюся под ногами вещь.

Дверь захлопнулась у меня перед носом.

Бесит. Чтобы у тебя жопу порвало, придурок. Я стояла, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Костя в комнате уже стелил кровать.

— Рин, ты в порядке?