Гульба осенних полнолуний (роман)

На минутку домой

– Эй, Ческа! Поди сюда, – ранним апрельским вечером Кердос похлопал себя по ляжке, подзывая скотницу как собаку. Та послушно посеменила на зов. – Поедешь сегодня со мной. Покажешь мне, что у вас там да как.

Франческа не поняла, о чем шла речь, но покивала. Парень довел ее до стойл с индюками, подхватил поперек туловища и посадил впереди себя. Свистнул зычно, и птица побежала в пустоту. Скотница не соображала, что происходит, не уловила момент, когда индюк остановился, и не поняла, где они. Если бы Кердос не стащил ее на землю, она бы так и восседала на упругих перьях.

– Давай, веди меня. Куда тут у вас идти? – пробормотал селянин и подтолкнул девушку в спину. Та неуверенно побрела вперед, продираясь сквозь заросли. Ее органы чувств подозрительно притупились. Она не замечала, как острые сучки царапали кожу. Не могла сфокусировать зрение, не ощущала запахов. Тихие слова спутника долетали через нее как сквозь вату.

Одновременно с этим в ее сознании происходило нечто неожиданное, необычное, неописуемое. Словно бы там раньше стояла лужица мутной, дурно пахнущей воды – а теперь на ее поверхности затвердела пленка из блестящих кристалликов льда. Вот-вот ледяной покров окрепнет до такой степени, что из него можно будет выломать кинжал – опасный, острый и красивый.

– Ну, куда теперь? Показывай, куда мог пойти Ларус.

Ческа обернулась на селянина и увидела, что тот крепко сжимает в руке топор. Зачем? Где дрова, которые он собрался рубить? Девушка осмотрелась вокруг себя. Ничего примечательного. Сумерки, трава, какой-то большой дом впереди. Вокруг никого, но в здании есть освещенные окна. Справа на первом этаже окна не горят, но в одном открыта форточка. Под окном стоит скамейка – и при ее виде сердце скотницы екнуло. Не понимая, почему она это делает, Ческа побрела к лавочке. Спутник за ней, втянув голову в плечи и нервно озираясь.

Дойдя до скамейки, Ческа опустилась на корточки и принялась руками рыть землю. Весна наступила рано, промерзшая почва успела оттаять.

– Что ты делаешь? – прошипел селянин. – Там ключ, что ли, какой зарыт? Ларус мне про свои секреты не рассказывал…

Ческа копала резвее собаки. Под ее и без того непромытые ногти толстым слоем набилась жирная грязь. Есть! Руки нащупали под землей что-то маленькое и податливое. Вытянули наружу.

– Что, что там? Покажи! – приплясывал от нетерпения Кердос.

Скотница замерла, не в силах шевельнуться.

– Яйч! – брякнула она наконец. Не смогла собрать в памяти простое, короткое слово “чай”. И заскулила, как побитый песик.

– Кто это у нас голос подает? – раздалось из темного окна. Кухарка вышла из своей спаленки, взяла фонарь и поднесла к стеклу.

– Идем! – парень схватил Ческу за шиворот и поволок за собой, прочь от света. Та едва успела сунуть коробочку чая в глубокий карман фартука. – Хватит с меня! Пусть наши вернутся с битвы и сами сюда едут! Мне моя голова целее!

Девушке повезло, что ее спутник оказался лентяем и трусом. Они добрались обратно до зарослей, вломились в них и ободрались в кровь. Там их ждал индюк. Незадачливые спасатели уселись на птицу и понеслись обратно в деревню.

Бабки-колдуньи долго костерили Кердоса – но сами вместо него не поехали. Договорились ждать бойцов домой и снаряжать отряд. Благо, битва шла уже вторую неделю и должна была вот-вот закончиться, если судить по опыту прошлых схваток.

Ческа вернулась к себе и легла спать. Как и все прочие служки, она не раздевалась перед сном и даже лапти не снимала. Утром встала, пожевала хлеба, попила воды, сполоснула лицо и пошлепала к скотине. Когда доила самую норовистую корову, замешкалась – сказалась усталость от вчерашней поездки. Буренка лягнула девушку, и та грохнулась оземь с табурета. Из кармана фартука что-то выпало.

Франческа подняла пропажу и оставила корову другой скотнице, а сама поковыляла в дальний угол. Села на корточки, прислонившись к стене. Медленно открыла коробочку, расковыряла пакет. Нашла сухие черные закорючки, которые дивно пахли. Интересно, помогут ли они унять нанесенную копытом боль, если их съесть?

Ческа положила щепотку закорючек на язык. Прижала к небу, пососала. Проглотила. Внутри головы резануло, а потом словно невидимая вспышка полыхнула. Под действием памятного чая, осененного добрым волшебством дружбы, случилось чудо. К девушке постепенно вернулась память, скорость мысли, ясность понимания ситуации. Ее затрясло, зубы застучали, из глаз полились слезы. Франческа взяла себя в руки. Завернула чай с мятой и календулой обратно в упаковку, чтоб не просыпался, убрала в карман, обхватила затылок руками и крепко задумалась.