Гульба осенних полнолуний (роман)

Разговор с курицей

Отбившись от работы почти на полдня, она вспомнила все с самого начала: от знакомства с Ларусом и поездки в карете до прощального письма гувернантки и восхождения на сцену. Поглядела на левый безымянный палец. Картинки с лаптем там давно не было.

Ноги затекли от долго сиденья на корточках. Франческа опустилась на землю и вытянула конечности так резко, как уже давно не двигалась. Спохватилась: нельзя шевелиться так быстро. Надо оставаться заторможенной, чтоб господа не заметили перемену.

Нужно как можно скорее найти подруг! Но как и где? Голову Лотти хранят неведомо где, к ней так просто не подобраться. А Вивьен, если еще жива, обитает совсем рядом, в курятнике. Франческа столько раз кормила кур, проходила мимо них, отмахивалась от них… Туман в голове не давал вспомнить, что одна из птиц раньше была ее подругой. Интересно, узнавала ли ее Вив? У нее белый ободок на основании шеи. Если, конечно, ее еще не зарезали во время обряда или не съели... Франческу передернуло.

Она решила дождаться ночи, а днем получше все обмозговать. С наступлением темноты челядь падала как подкошенная, измотанная дневными трудами. Вряд ли кто-то обратит внимание на то, что одна из скотниц покидает постель и уходит по своим делам.

Этот разумный план едва не сорвался, когда действие чая стало ослабевать. Франческа чуть не пропустила этот момент. Когда на нее начало накатывать приятное отупение, она решила, что это усталость пополам с волнением. Прожди она еще полчаса – и не вспомнила бы про волшебные травы. Но девушка опомнилась, забилась под густые кусты малины и втихаря от всех проглотила пригоршню чаинок. Ах, какой приятный аромат! Какими четкими стали мысли! Жаль, снадобья так мало. Надо тратить экономно, чтоб досталось подругам. И действовать проворно.

Ранней ночью Ческа, как и задумала, соскользнула с края полатей, насыпала в карман фартука кормовых зерен и посеменила в курятник. Птицы переполошились, потому что люди их обычно не тревожили в это время, но быстро стихли.

– Вивьен, – еле слышно произнесла Ческа. – Ты здесь?

Подруга не откликнулась. Значит, не понимает человеческой речи и не узнает старых знакомых. Хорошо, на этот случай у скотницы был план. У него имелся один изъян – Франческа боялась, что куриц с белым ободком вокруг шеи окажется много. Но у каждой птицы была своя неповторимая метка. Так господам было легче понять, которую следующей забирать на колдовской ритуал.

Ческа насыпала в правую ладонь чаю и крепко сжала в кулак. Левой рукой зачерпнула из кармана зерна и протянула курицам. Те принялись радостно клевать и расталкивать друг друга в борьбе за пищу. Когда к Ческе приблизилась птица с белым ободком, та подсунула ей руку с чаем и едва успела разжать кулак перед самым клювом. Вивьен клюнула два раза, вытянула шею, выпучила глаза и замерла. Постояла некоторое время неподвижно среди столпотворения голодных товарок. Поморгала, перевела взгляд на подругу. Курлыкнула с такой грустью и нежностью, что у скотницы мурашки по спине побежали.

– Узнала? Чудесно. Прыгай на меня! – Ческа протянула Вив руку, и та вспорхнула однокласснице на локоть. Скотница высыпала птицам остаток зерен и тихонечко вышла из курятника. – А теперь спрыгни на землю. Чтоб никто ничего не заподозрил, если нас увидит. Предлагаю пойти к отхожему месту и устроиться под навесом. Знаешь, где это? Туда сносят мусор, но сегодня с утра его вывезли сжигать в овраг. Под навесом тень и пусто. Если кто-то пойдет в нашу сторону, под его ногами заскрипит настил, и мы услышим. А если кто-то увидит, что я шла сюда или отсюда, я скажу, что живот прихватило. Давай разделимся, чтоб прийти под навес не вместе.

Вивьен подмигнула подруге и свернула влево, под тень крыши. Ческа, сгорбившись, направилась по диагонали через двор. Через пару минут птица добралась до нее кружным путем, стараясь не выходить на свет.

– Как мы будем разговаривать? Ты умеешь произносить человеческие слова? – тише самого слабого ветерка прошептала Ческа.

Вив растерянно помотала головой.

– Ты помнишь, как писать буквы?

Птица бодро закивала.

– Тогда будешь писать мне на ладони буква за буквой. Только не торопись, чтоб я успела разобрать. А еще можешь показывать что-то жестами – например, как кто-то побежал, запер дверь или бросил какой-то предмет.

Разговор таким манером шел не быстро. Подруги дважды подкреплялись чаем. Их никто не потревожил – господа гнушались этой части двора, а челядь спала как убитая.

Вивьен рассказала Франческе много полезного. Пока девушка пребывала в теле птицы, куриное сознание возобладало над человеческим, однако не полностью. Вив не анализировала события – но неплохо их запоминала и надежно хранила в потаенных чуланах памяти. Теперь, под воздействием чая, воспоминания складывались в ее разуме в связную картину.

Кур запирали только на ночь. Днем они свободно бродили по двору и даже выходили за его пределы. Их начинали ловить только если они подбирались слишком близко к господской части поселения, где жили коты. Так как тусклый проблеск человеческого ума в птицах все-таки оставался, они не лезли на рожон и сами возвращались к тому месту, где их кормят.

Вив знала, где найти Лотти. Ее туловище теперь держали в особом сарае, разделенном на секции, как стойла. У каждой секции была отдельная дверь, за которой хранилось тело красивой девушки. Вив не видела, что происходило внутри – но догадывалась, что тела с помощью черной магии обучали флирту и развратному поведению. Вечерами с новолуния и до первой четверти луны в сараи ходили девки срамного вида, с разболтанной походкой, глубокими декольте и ярким макияжем на лице. Ближе к полнолунию Шарлотте и другим жертвам приносили головы. Их хранили отдельно от тел, чтоб пленницы не сбежали – ведь их не отупляли, а запудривали мозги по-иному. Головы тоже обрабатывали, настраивая на флирт. Соединенные тела ввечеру выводили из сарая. Походка у Лотти становилась такой же развязной, как у ее сомнительной наставницы. Она строила глазки встречным и поперечным, виляла бедрами, слала воздушные поцелуи. Похоже, красоток отправляли за пределы деревни вербовать будущих рабов-мужчин. Они совершали вылазки несколько ночей подряд, а потом их вновь запирали в сарае на месяц.