Гульба осенних полнолуний (роман)

Обратно в пансионате

– Ах, это вы! Пожалуйста, не кричите и не бойтесь! – к Шарлотте подбежал удивленный лаборант, прижимая палец к губам. Это он ее заарканил. Толстая веревка была обмотана у него вокруг плеча. – Ты не ушиблась? Извини, я не знал, что это ты. – Он помог ученице подняться и отряхнуться.

– Я в порядке, только коленку ободрала. Но у нас есть раненая, – Шарлотта указала на лавочку.

– Что случилось? – Армин подбежал к Франческе и склонился над ней.

– Ему можно доверять? – обратилась Лотти к подруге, бесцеремонно оттерев от нее лаборанта.

– Да, он хороший, – без голоса прошевелила губами раненая.

– У нее порез на боку. Вытекло много крови.

Лаборант молча подхватил Франческу под лопатки и под колени и понес к себе. Если бы та чувствовала себя лучше, застеснялась бы. Ни один мужчина еще не носил ее на руках, кроме отца, когда она была совсем маленькой.

– Вив, ты тут? – Шарлотта взяла на руки курицу. Та свернулась в клубочек, уткнувшись подруге в грудь и спрятав от посторонних взглядов свой красный клюв, гребешок и лапки. Если бы кто-то издали увидел их, он бы решил, что Лотти несет непонятный темный комок.

Девушки никогда не бывали в квартирке лаборанта. Она была крошечной, не намногим больше их комнаты. Чтобы попасть туда, надо было пройти не через главный вход, а через отдельное маленькое крылечко. В той части пансионата жил немолодой персонал, который уже спал, поэтому беглянкам никто не попался на пути. Армин плотно задернул шторы и удостоверился, что не осталось ни единой щелки. Уложил Ческу на стол. Велел гостьям:

– Говорите тихо и не включайте потолочное освещение. Его можно увидеть снаружи. Обойдемся настольными лампами и торшером. Франческа, я ужасно извиняюсь – но у меня нет другого выхода.

Покраснев, как подросток, лаборант задрал раненой фартук и рубище до самой груди. Присвистнул при виде раны:

– Ух какая длинная. Но повезло, что неглубокая. Я смогу это зашить. Сейчас найду иголку, нитку и средства для дезинфекции.

С того самого момента как Франческа позаимствовала у колдуньи плащ, он не стягивала с себя капюшон. Наоборот, надвигала его как можно ниже на лицо. Он придавал ей уверенности, как забрало рыцарю. Только сейчас, когда она лежала горизонтально, Шарлотта обратила внимание, что подруга бела как снег.

– Только вот наркоза у меня нет. Ты не будешь против, если я привяжу твои запястья и щиколотки к ножкам стола? Боюсь, ты меня непроизвольно лягнешь или ударишь.

– Она не против, – ответила за Франческу Шарлотта. Та уже не могла говорить. – Хотя давайте лучше я подержу ее за запястья. Так ей комфортнее будет. У меня хватит силы, честное слово. Привяжем только за щиколотки, раз больше никто подержать не может.

Вивьен виновато кудахтнула. Она запрыгнула на ручку кресла и застыла там, как изваяние, наблюдая за операцией.

– И еще есть один момент… – предупредил Армин. – Скорее всего, ты захочешь кричать. Позволь положить тебе в рот кляп из стерильной ткани, которую мы используем во время экспериментов в лаборатории. Дыши через нос. Очень важно, чтоб нас никто не услышал.

Франческа медленно моргнула. Лаборант работал споро и уверенно – похоже, у него был больший опыт. Сначала казалось, что Ческа вот-вот умрет. От вида ее неподвижного тела у Шарлотты по лицу текли слезы, которые она не могла вытереть. Однако на середине шва Ческа дернулась так, будто ее сильно ударило током, и замычала. Кляп заглушил ее голос, Лотти удержала руки. До конца операции раненая попискивала и явно страдала от боли.

– Вот и всё, всё! – Армин развязал пациентке щиколотки, убрал хирургические принадлежности, вымыл руки. – Теперь пора позаботиться о здоровых. Вы хотите есть, пить?

– Можно попросить воды для птички и чаю для меня? – Шарлотта сама не узнавала свой голос. Она понимала: от следующей фразы будет зависеть, будет ли им лаборант помогать и дальше – или вызовет им санитаров и отправит в психиатрическую лечебницу. – Черная курица – это Вивьен. Она училась вместе с нами, мы жили втроем в одной комнате. Жители Проклятой деревни похитили нас и превратили ее в птицу. Всех нас временно лишили разума, но мы выкарабкались. Только вот не знаем, как вернуть Вив человеческий облик…

Еле живая Франческа со стола посмотрела на подругу так, словно готова была задушить. Но как по-другому можно было поступить в такой ситуации?

Лаборант поставил перед Вив чашку с водой, а перед Шарлоттой с чаем. Франческа от питья отказалась. Армин горько усмехнулся:

– Я так и подозревал. Я сам из этих мест, из глухой провинции.

– Вы из крестьян? – вскинула бровь Шарлотта. – Никогда бы не подумала. Вы такой образованный…

– В том-то и дело, – развел руками Армин. – Почти все сотрудники пансионата городские и высоколобые. Темная магия для них существует лишь в сказках. Кухарка, уборщики и медсестры не местные, ничего не слышали о наших застарелых бедах. Я бы рад тут с кем-то посоветоваться о Проклятой деревне, да не с кем.

– Вы сказали, что что-то подозревали… – Франческа попыталась приподняться на локти.

– Т-с-с! Лежи! – велел Армин и подоткнул ей под голову подушку. – К моему стыду, я не придал должного значения тому странному случаю, когда ты принесла мне в лабораторию волос.

– Какой волос? – не поняла Лотти.

– Потом расскажу, – прошептала Ческа.

– Сначала вы мне расскажите о том, что с вами случилось и как вы выбрались, – потребовал лаборант. – Если я не ошибаюсь, вы первые в истории пленники, которым удалось покинуть Проклятую деревню.

Шарлотта как можно короче пересказала то, что знала. Франческа дополнила ее рассказ деталями. Как только кровотечение остановилось, раненой удивительно быстро стало лучше. Полузакрытое капюшоном лицо оставалось бледным, но уже приобрело розоватый оттенок.

– Невероятно! Мы самые смелые, умные и хитрые в мире! – воскликнул Армин, когда девушки закончили повествование. – Значит, вам будет вдвойне интересно полюбоваться на мой улов!