Гульба осенних полнолуний (роман)

Охота на чародеев

На исчезновение Шарлотты Армин не обратил внимания. На милом личике этой воспитанницы было написано, что учеба ей в тягость. Наверное, уговорила родителей перевести ее в другое учебное заведение. Из пансионата каждый год несколько девушек уходили по собственному желанию.

Когда Вивьен перестала появляться на занятиях, лаборант решил, что ее отчислили за неуспеваемость. Она еле-еле тянула курс.

Даже после визита Франчески с волоском Армин не насторожился. Ученицы и раньше спрашивали у него советов насчет красоты – например, каким составом обрабатывать ногти, чтоб меньше ломались, или можно ли осветлить от природы смуглую кожу.

Он почуял неладное только после того, как Франческу вычеркнули из классного журнала. Она-то куда могла пропасть, образец усердия и прилежания? Армин навел справки и услышал бредятину о том, что девушку направили стажироваться на секретном проекте. Во время разговора с глазу на глаз в лаборатории ничто в ее поведении не намекало на причастность к такому проекту. Наоборот, в ней слегка просматривалось нечто… м-м-м… что же, что в ней было необычного? Да, вот! Она казалась немного отрешенной, исполненной фатализма. И, похоже, сильно нервничала, хоть и старалась это скрыть.

Армин думал, думал, думал… Наконец в него как молния ударила: Франческа вроде бы дружила с теми двумя девочками, которые покинули пансионат чуть раньше. Он ненавязчиво поспрашивал коллег и разведал, что все трое жили в одной комнате. И пропали с перерывом в один месяц. Осенью! В полнолуния! Это же то самое время, в которое Проклятая деревня охотится за людьми!

По условиям соглашения, Армин должен был немедленно связаться с отделом “Эсхато”. Если бы он позвонил им с рабочего места, сотрудники нагрянули бы в пансионат, что не прошло бы незамеченным и вызвало бы нежелательные пересуды. Поэтому Армин после занятий отправился в город. Зашел в полицейский участок и потребовал прислать к нему представителя “Эсхато”.

К нему приехал коренастый мужичок, рыжий и в веснушках. Внимательно выслушал, запротоколировал. Сочувственно промямлил:

– Я понимаю вашу логику, но… У вас нет ни одного доказательства того, что тут имели место мистические события. Пожалуйста, постарайтесь добыть хоть какие-то улики. Мы со своей стороны тоже попытаемся что-нибудь узнать – и сообщим вам сразу, как получим результаты.

Уликой могло бы стать письмо, в котором Вивьен якобы сообщала о своем намерении покинуть школу, или записка от гувернантки, которую Франческа нашла на кровати в свой комнате. Серебряная бумага с тиснением и пурпурные чернила были характерными признаками Проклятой деревни. Но Армин не знал о существовании этих документов. Он боялся напролом расспрашивать других сотрудников – потому что если его сочли бы сумасшедшим и отправили в лечебницу, это уменьшило бы шансы на спасение девочек. Того хуже, кто-то из сотрудников пансионата мог оказаться заодно с колдунами – не стоило им знать о том, что лаборант начеку.

Сотрудник “Эсхато” позвонил Армину перед самым Рождеством и попросил приехать на место их прошлой встречи. Там он рассказал о результатах разговоров с родителями пропавших девушек. Если бы с ними попытались связаться полицейские, это могло бы их напугать. Поэтому к ним подобрались исподволь.

С Ванессой в баре познакомился обаятельный джентльмен. Она призналась ему, что своих детей у нее нет – а единственная племянница сбежала в актрисы. Доказательств побега Вивьен у нее не было и она не стремилась их искать. “Эсхато” попробовали выяснить, существует ли какой-то реестр бродячих актеров, из которого можно узнать имена участников странствующих трупп. Разумеется, его не было. Ищи-свищи ветра в поле!

Тот же кавалер очаровывал сотрудниц ателье, принадлежавшем матери Шарлотты, когда в субботу днем они отправились на бранч в модное кафе. Дамочки несли невероятную чушь, и у каждой была своя версия, но сошлись они в одном – Лотти натворила нечто ужасное, противозаконное и аморальное, и несет заслуженное наказание. Увы, по итогам полицейского обзвона ни в одном исправительном учреждении для несовершеннолетних девушки с таким именем и фамилией не нашлось.

Родителей Франчески удалось отловить на предрождественском фуршете юридической коллегии. Там они сдержанно похвастались, что их дочь отобрали для некоего секретного проекта. Подробностей выудить не удалось.

– Значит, в деле замешана магия! – сжал кулаки Армин.

– Не факт, если у вас нет доказательств, – пожал плечами представитель “Эсхато”. – Пока что у нас нет ни одной рабочей версии. Мы можем предполагать что угодно. Например, что девочки заранее уговорились сбежать в коммуну хиппи за границу. Или присоединились к религиозной секте.

– Что же мы будем делать?

– Искать улики – и вы, и мы. Помимо вас, больше никто не жаловался на якобы возвращение Проклятой деревни.

– Однако заклинание, которое держит колдунов за пределами нашего мира, с годами ослабевает. Разве это не так и не может служить доказательством?

– Разумеется. Но откуда нам знать, что именно та черная магия прорвалась в нашу реальность именно здесь и сейчас?

Лаборант вернулся восвояси ни с чем. Перелопатил все свои записи. Пару раз съездил в библиотеку. Понял, что настала пора расчехлить весь тот волшебный арсенал, что копил и настраивал годами.

Он ходил на разведку в кусты бузины и ничего там не нашел. Залазил на дуб так высоко, как ветки выдерживали – тоже ни следа. В январе Армину удалось стянуть, а потом незаметно вернуть ключи от комнаты, где раньше жили Шарлотта, Вивьен и Франческа. Туда никого не поселили. Спальня выглядела стерильно, в ней не осталось ни одной личной вещи.

Близились весенние полнолуния. Что если обитатели Проклятой деревни вернутся за новыми жертвами? Армин стал по вечерам выходить на дозоры. Он брал с собой моток крепкой заговоренной веревки и кляп, вырезанный из тулупа прадеда. Именно в этом тулупе прадед ходил к белым колдунам молить об избавлении от темных сил. Пару раз коллеги спрашивали лаборанта, зачем он бродит один поздними вечерами. Армин врал, что стремился сбросить вес, поэтому устраивает регулярный моцион и выполняет физкультурные упражнения на свежем воздухе. Персонал пансионата был ленив, поэтому гуляку быстро оставляли одного – никто не желал совместно выполнять наклоны туловища и отжиматься.