Гульба осенних полнолуний (роман)

Ключ к истине

Лаборант вспомнил о мощном и безотказном ритуале “Ключ к истине”. Он связывал двух людей, которые обязательно должны были находиться в одной комнате с закрытой дверью и окнами. После исполнения обряда один человек примерно на час терял способность лгать. Ему можно было задавать любые вопросы, и он будет искренне на них отвечать. За это тому, кто спрашивает, придется заплатить высокую цену – отдать десять лет своей жизни. Ради возможности узнать о судьбе своих младших брата и сестры лаборант был готов на такую жертву.

Он заперся у себя в квартире, плотно задернул шторы и расставил на столе заранее заготовленные ингредиенты. Растолок в ступке сушеных пауков, крошки черного хлеба, корицу и пыль из-под своей кровати. Пересыпал готовый порошок в металлическую чашку. Зажег свечу из пчелиного воска, капнул три капли воска в чашку сверху. Четвертая капля уже готова была сорваться на порошок – но ловкий лаборант вовремя отдернул руку. Трижды постучал по краю миски позолоченной ложкой, чтоб раздался звук. За этим последовал еще тридцать один шаг сложного, утомительного обряда. Настало время для самого последнего элемента – крови.

Армин взял маленький кухонный ножичек, протер смоченной в спирту ваткой и кольнул себя в мизинец левой руки. Прижал лезвие к ранке и подождал, пока красная жидкость стечет по лезвию. Не вытирая клинок, примотал нож к длинной палке – она была нужна ему, чтоб не приближаться вплотную к чародею. Хоть тот и связан – но кто знает, каких пакостей от него можно ожидать. Перенес палку и миску в потайную комнату. Включил там свет и прошипел Ларусу:

– Будешь дергаться – зарежу. Лежи смирно, и я лишь чуть-чуть тебя уколю.

Колдун хоть и был крепышом – а испугался хлеще маленького ребенка. Задрожал, заплакал, едва в штаны не наделал. Он лежал на боку, и Армин кольнул его сбоку в кисть руки, где мягко. Кровь Ларуса смешалась на клинке с кровью его пленителя. Едва не падая в обморок от предвкушения, лаборант опустил кончик ножа в миску с магическим снадобьем.

В комнате словно из пушки выпалили. Раздался грохот, пол затрясся, повалил дым. Армин перепугался, что на шум-гам сбежится весь пансионат. Однако звукоизоляция в помещении была отменная – а сотрудники были заняты другим форс-мажором, о котором лаборант пока не подозревал.

– Теперь лежи смирно, не то на лице придется заплатку ставить! – пригрозил Армин пленнику. Аккуратно просунул привязанный к палке нож тому в рот, подцепил кляп и вытащил.

– Ты мне щеку расцарапал, скотина! – Ларус пробубнил это громко, но не внятно. Язык и губы его еле слушались.

– Что случилось с моим братом и сестрой? – выпалил Армин.

– Я почем знаю? – непритворно удивился колдун.

Лаборанту показалось, будто ему дубиной по затылку врезали. Неужто ритуал не сработал? Или сработал, но оказался бесполезным – то есть Армин потерял десять лет жизни, а Ларус совершенно искренне ни о чем не в курсе?

– Их зовут Тев и Таниша, – просипел лаборант.

– Не знаю таких.

– Смуглые, широкостные, на меня похожие. Должны были высокими вырасти. Одна баба из ваших выкрала их из нашей деревни. Пришла на опушку леса, на гуслях играла, пирожные по снегу раскидывала. По-моему, это были первые ваши жертвы после того, как вас из нашего мира выперли.

Ларус хрипло захохотал:

– Понял, понял, о ком ты! Сейчас расскажу тебе про них все, что знаю. Девчонка пока в коробе к нам ехала, ногу себе отлежала и осталась навсегда хромой. Ходит без костыля, но медленно. Такую нельзя ни к скотине приставить, ни в огород отправить. Посадили ее на лавочку, коклюшки в руки дали – а она рукастая оказалась, научилась славно плести. Мы ее в подмастерья нашей лучшей кружевнице определили. Она хорошо живет, по господским теремам кочует, красивую одежду нам делает. Воротник на моей рубахе она плела.

Лицо Армина вспыхнуло от румянца:

– Повернись так, чтоб воротник стлался по полу, и не шевелись!

Ларус повиновался. Воротник был не очень длинным, но край его все-таки лег на пол клетки. Лаборант просунул меж прутьев палку с ножом и отпилил кружево. Не с первой попытки, но вытащил ножом из клетки. Бережно поднял, поднес к лицу, залюбовался. И впрямь работа безупречная, куда лучше фабричной.

– Она замужем? Есть дети, друзья?

– Какое там. Мы им семьи не даем заводить. Пусть работает да радуется, что не за свиньями ходит, – сейчас Ларус не старался произвести впечатление на собеседника, поэтому говорил по-деревенски просто.

– Она здорова? Довольна жизнью?

– Да вроде здорова. Насчет довольна не знаю, не общаюсь я с рабами.

Армина передернуло. Его ненаглядная Таниша – рабыня!

– А Тев, брат мой?

– Будь он проклят, брат твой! – Ларус плюнул в сторону своего пленителя. – Убить его сразу надо было!

Лаборант коварно засмеялся, еще не зная, в чем дело.

– Когда его к нам принесли, он еще совсем мелким был. С ближайшими соседями своими мы тогда не воевали, а сотрудничали. Они прознали, что у нас дети чужие есть, и предложили обмен – мы им мелких мальчишек и девчонок, а они нам гусей своих. У нас мор птицу покосил, пуха стало мало нам подушки набивать. Мы согласились. Думали, дети им для жертвоприношений нужны…

Ох, нелегко было Ларусу признавать свои ошибки. Он хмурился, кусал губы, часто сглатывал. Но “Ключ к истине” не позволял ему соврать. Армин не сводил с пленника глаз, следя за каждой мышцей на его лице.

– А там у воеводы от чахотки жена и дети померли. Усыновлять потомство тех, кто ниже его по рангу, он не захотел. Взял к себе чужих выкормышей, среди них твой брат.

– Тева воспитывал князь? – Армин не верил своим ушам.

– Ладно бы просто воспитывал! – Ларус извивался на полу клетки от возмущения. – Любимцем воеводы твой брат стал! Не пасынком он называет его, а сыном! Имя ему дал Фейон. Лучших учителей ему нанял по ратному делу, счету и грамоте обучил! Теперь, когда они с нашей деревней на брань идут, твой Фейон их лучниками командует! Убивают они наших бойцов, сволочи!