Гульба осенних полнолуний (роман)

Конь в обмен на жертву

Ректорша зарычала, как раненый хищник. Одна из верховных колдуний Проклятой деревни хорошо помнила: от новых технологий, да и вообще от всего современного мира лучше держаться подальше. Иначе магия ослабеет и можно остаться беспомощной перед лицом препятствий, с которыми непонятно как бороться.

Но ректорша была не абстрактным воплощением зла, а живой женщиной со своими страстями и эмоциями. Ее звали Гортензия. Она обожала наряжаться, красоваться, любоваться своим отражением в зеркале и элегантными предметами вокруг себя. Она не сумела преодолеть соблазн, когда появилась возможность купить автомобиль. И не абы какой, а последнюю модель, с восхитительно обтекаемым силуэтом, роскошным кожаным салоном и моднейшими выдвижными подстаканниками! Знала ведь, что покупка накличет беду. Но долгие годы слишком спокойного существования расслабили Гортензию, лишили бдительности. Она пронадеялась на авось – и теперь на кону стояла судьба всей деревни.

Хорошо хоть, ректорша не до конца забыла советы старых и мудрых. Она неспроста надела костюм жокея и набила карманы волшебными снадобьями. Сейчас ей это все очень пригодится… Пансионат, как и сама Проклятая деревня, был окутан многочисленными заклятьями, лишь чуть не доведенными до конца. Их можно было сравнить с автомобилем, который стоит с заведенным мотором. Такой ни прогревать не надо, ни ключ в замке поворачивать – сел и газуй. Отличный способ сэкономить время и силы чародеям.

Гортензия ухватила крупного, тяжелого Армина под мышки и оттащила на траву. Наскоро забросала кровавые пятна на дорожке чистым гравием. Ей повезло – лаборант погиб сразу, а крови из раны вытекло совсем немного. На траве следы останутся, но не будут издалека бросаться в глаза. Потом она вновь ухватила труп и поволокла прочь от входа. Ей пришлось согнуться в две погибели и шагать задом наперед. Первые метров двадцать еще ничего, а потом в поясницу вступило. Заныли плечи и щиколотки, застучало в ушах.

Слухи о том, что ректорша собиралась омолодиться с помощью крови воспитанниц, были не совсем выдумкой. Такие планы у Гортензии действительно имелись. Она и впрямь уже четыре раза сбрасывала свой подлинный возраст за счет девушек, на чьих лицах еще не проступили морщины. Но тот ритуал был куда изощреннее, чем просто перерезать жертве горло, вылить ее кровь в ванную, опуститься туда и любоваться луной из окна. Фи, как же примитивно мыслят эти школьницы!

– Стой! Кто идет? – раздался не слишком уверенный окрик из окна первого этажа.

Гортензия замерла, не разгибая спины. Впилась своим кровожадным взглядом в широко распахнутые глаза Армина, словно требуя объяснить, что происходит. Медленно, плавно повернула голову в сторону голоса.

Из открытого окна в нее целилась двухстволка. Лампа стояла на полу за подоконником, поэтому ее свет был почти незаметен из парка. Оружие держали полные женские руки. В сумраке белел силуэт старомодного ночного чепца.

– Руки вверх! – более решительно скомандовала кухарка. Поразительно шустро для своего возраста и комплекции перелезла через подоконник и спрыгнула на лавочку – ту самую, на которой любили сидеть три подруги.

По динамике ее движений Гортензия поняла – женщина в ужасе. Дикий страх придавал мирной, не слишком умной сотруднице необыкновенную силу и ловкость. Ее нужно образумить как можно скорее, иначе и впрямь пальнет. Убийца отпустила труп, подняла вверх обе руки и наконец разогнулась. Сразу стало гораздо легче – в том числе думать.

Как могло случиться, что на кухарку не подействовало заклятье “Слепой кокон”? Оно обволакивало всех, непосредственно не причастных к колдовским делам, и не давало им обращать внимание на творящееся у них под носом волшебство. Именно поэтому никто не заметил висящий в воздухе мост, по которому убегали подруги, не открыл двери, в которые ломились Вивьен и Франческа, и не запаниковал из-за их исчезновения.

Гортензия не подозревала о мистической силе, которой чары девичьей дружбы наделили чай с мятой и календулой. Кухарка хоть и не зарывала вместе с подругами секретик под лавочкой – но именно она вручила им коробочки с напитком. Поэтому добрая магия зацепила и ее, отгородив от пагубного темного влияния.

– Опусти ствол, дура! – гавкнула ректорша. – Кто тебе разрешил держать оружие в пансионате?

Кухарка обзавелась двухстволкой после того как заслышала у себя под окном голоса Кердоса и Франчески. Хоть Ческа и успела произнести лишь один слог, исковерканное словечко “яйч”, кухарке показалось, что это кто-то знакомый. И этому кому-то очень плохо и грустно. А второй – вроде бы мужчина с такой вальяжной манерой речи, которой в пансионате не услышишь. Лаборант и другие немногочисленные представители мужского пола среди педагогического состава изъяснялись куда сдержаннее и собраннее. Водитель грузовика, слесари, столяры и прочие работники физического труда, наоборот, горланили вольнее и развязнее. Кто же это тогда мог быть? Оба говорящих улепетнули раньше, чем кухарка сумела их рассмотреть.

Быть может, происшествие не насторожило бы сотрудницу. Но ее смутило то, что прошел почти ровно год с того дня, как на троих незадачливых гулен рухнула крыша. Когда настала следующая весна, она принесла добросердечной кухарке не радость, а скорбные воспоминания о невинных жертвах. Потому она решила перестраховаться и вопреки правилам раздобыла оружие.

– Мадам Гортензия, это вы, что ли? – сощурилась кухарка и опустило дуло, однако продолжала держать двухстволку крепко.

– А ты, я смотрю, ослепла и оглохла? – осклабилась Гортензия и нагло шагнула вперед, сокращая расстояние между собой и прицелом.

– Вы что тут делаете?

– А тебе кто разрешал интересоваться?

– Прошу прощения, честно слово. Знала бы я, что это вы, ни за что в жизни так не оконфузилась бы, – пожала плечами кухарка. – Я не поняла, что тут происходит, вот и…

Зрение у нее было так себе, поэтому она не узнала Армина на расстоянии. Кабы разглядела, что это он, ни за что бы не стала слушать ректоршу. Поняла, что свершилось страшное преступление, и уж сделала бы что-нибудь решительное. Но на простую женщину подействовал самоуверенный вид и голос Гортензии. Кто знает, вдруг к начальнице любовник втихаря приезжал? Вышли посидеть на травке, он выпил коньячку, и с сердцем стало плохо… Много всяких неловких ситуаций бывает, особенно если кавалер в возрасте – кухарка по собственному опыту знала. Оттого и замялась. А звуки выстрелов из парка ей могли и послышаться – вдруг они там фейерверк запускали? Из окна кухни мало что видно было, можно только догадываться.