Гульба осенних полнолуний (роман)

Прочь с места преступления

По обеим сторонам расстилались поля. Оранжевые фонари остались позади. Кроме желтых фар, в пределах видимости не было ни единого источника света. Разве что луна изредка проглядывала из-за облаков и тут же вновь в них закутывалась.

– Это тебя сестра так лихо рулить научила? Она у тебя гонщица, что ли? – клацая зубами от ужаса, полюбопытствовала Франческа.

– Нет, не гонщица, – просияла от гордости Шарлотта, несмотря на слезы. Она и сама не ожидала, что будет так уверенно ощущать себя за рулем чужого авто. Хетчбэк ее сестры был куда поменьше и попроще. – Как твоя рана, не болит?

– Да так… – неопределенно промычала Франческа и перелезла на переднее пассажирское. Она задела головой зеркало заднего вида, и Шарлотте пришлось его поправлять. Всмотревшись в отражающее стекло, водитель заморгала: – О нет! Там за нами кто-то… Что это?

– На дорогу смотри, вперед! – Франческа повернула зеркало заднего вида на себя и всмотрелась в отражение. Их нагонял крупный темный силуэт, точно не другой автомобиль.

– Вон уже асфальт впереди, там будет проще набрать скорость! – Шарлотта припала к рулю и закусила нижнюю губу так, что на ней проступила багряная кровь. Луна выскользнула из облаков, и Франческа успела разглядеть преследователя:

– Это ректорша! Она скачет за нами! На черном-пречерном коне, который движется как-то странно…

– До города совсем чуть-чуть, – вслух уговаривала саму себя Шарлотта. – Мы успеем, обязательно успеем!

Вивьен запрыгнула на спинку заднего дивана и вгляделась в темноту за бампером. Посидела там несколько секунд, а потом прискакала на руки к Франческе и клюнула ее в ладонь, чтоб привлечь внимание.

– Ты хочешь что-то сообщить, Вив? Что?

Птица подняла вверх одну лапу, а потом восемь раз клюнула подругу в запястье.

– Лапа и восемь? Нога и восемь? – не могла понять Франческа.

– У черного коня ректорши восемь ног! Поэтому он так странно движется! Чертово отродье! – осенило Шарлотту.

Автомобиль добрался до асфальта. Издаваемый колесами шум изменился. Мотор взревел по-другому, куда свободнее.

– Откуда она взяла коня? Куда дела пистолет? – язык плохо слушался Франческу. Ей казалось, что она вот-вот онемеет от переутомления и переизбытка эмоций.

Словно в ответ на ее слова ректорша выстрелила. Пуля угодила в асфальт сзади и сбоку от машины.

– Лотти, прибавь газу! Ты можешь начать вилять по дороге?

Шарлотта втопила педаль в пол. Красная стрелка спидометра уперлась в верхний предел шкалы и затряслась там, словно в лихорадке.

– Вилять на такой скорости не получится, – всхлипнула водитель. – Я и так руль еле удерживаю. Как бы в кювет не улететь…

– Ладно. Будем надеяться, что оторвемся за счет скорости, – скрестила пальцы Ческа.

Разрыв между ними и преследовательницей поначалу действительно увеличился. Но ректорша пришпорила зверя, и тот рванул в карьер.

– Она снова в нас целится! – заверещала Франческа, не сводя глаз с зеркала заднего вида.

– Тебе-то хорошо, ты пригнуться можешь! – Шарлотта напрягла все мышцы так, словно готовилась поднять над головой тяжелую штангу. Из-за предельно высокой скорости рулевое колесо подрагивало в ее руках.

Следующий выстрел угодил в заднюю левую стойку крыши. Металл лопнул, посыпались куски стекла. Девушки втянули голову в плечи, но потолок не упал на них. Вдали уже просматривались огни города.

– Сколько патронов в парабеллуме? – спросила Франческа, нервно поглаживая по спинке Вивьен. Курица еще несколько секунд посидела у подруги на руках, а потом тихонько перебралась назад и продолжила всматриваться во тьму. На грудь Вив словно кирпич положили. С каждой минутой он тяжелел. Сердце вконец потеряло ритм – то колошматило, как стиральная машинка на отжиме, то брало театральную пазу секунды на две. У девушки-птицы то закладывало уши, то отпускало. Она подозревала, что отмеренный ей век сокращался прямо сейчас со страшной скоростью, чуть ли не год за час.

– В парабеллуме восемь патронов, – без раздумий ответила Шарлотта. Не зря она любила смотреть шпионские фильмы. – Осталось еще три – если, конечно, обойма изначально была полной, и ректорша не стреляла, пока мы не видели. Если у нее есть с собой запасная обойма, ей придется остановиться, чтобы перезарядить ствол. А может, это волшебный пистолет, и в нем неограниченное количество пуль.

– Она снова целится! И расстояние между нами теперь меньше! – нежный голосок Франчески сорвался на фальцет. – Стреляет!

– Похоже, пуля прошла мимо, да?

– Ага. Ни во что не ударила.

– Теперь она где-то на асфальте или в траве валяется, да?

– Угу. Куда же ей еще деться… Лотти, она опять целится! Мне через зеркало очень хорошо видно!

Ректорша нажала на курок. Ничего не произошло. Дама в досаде потрясла парабеллумом, побила им об колено – и выбросила на обочину.

– Лотти, она выбросила ствол! Патронов не осталось! – во взгляде Чески появилась надежда.

– Зачем? Чтоб оставить в траве улику со своими отпечатками пальцев?

– Не знаю… Может, он ей как-то мешает…

– Это еще ничего не значит! Она может затоптать нас своим проклятым конем! – гаркнула водитель. – Если только не доберемся раньше до шоссе. Там нас прикроют другие машины. Не станет же она топтать всех подряд…

– Неужели к нам сюда никто не свернет, чтоб выручить нас и напугать ее?!

Нет, никто не сворачивал на узкую асфальтированную дороге через лес. Вон оно, шоссе, совсем рядом впереди. И вон он, восьминогий конь, еще ближе сзади. Зверюга мчалась слишком быстро. Он раздавит беглянок за считанные метры до спасения.

Вивьен почувствовала, что обе лапки свело. По позвоночнику прошел спазм, заставивший ее сначала выгнуться до хруста в пояснице, а потом съежиться, почти уткнувшись лбом в колени. Черт! У ее матери похожие спазмы начались за три годы до кончины. Кончики крылышек словно погрузили в ледяную воду, их закололо противными иголками. Не колеблясь, Вивьен приняла самое важное решение за все свои почти семнадцать лет. Она перепрыгнула вперед и вновь начала клевать Ческу – да так яростно, что девушка испугалась.