Гульба осенних полнолуний (роман)

Шарлотта в безопасности

Жизнь Лотти сложилась ровно так, как она сама для себя мечтала.

Из полицейского участка она позвонила не родителям, а Маргарите. Та еще спала. Заслышав в трубке голос сестры, заплакала. Девочки росли душа в душу и через некоторое время после ссор непременно прощали друг другу любые выходки. Даже если сестра и впрямь стала малолетней бандиткой, Рита не нашла бы в себе сил оттолкнуть ее от себя.

– Можно к тебе прямо сейчас приехать? Только не говори маме и папе! – выпалила Шарлотта.

– Только сама им не говори! – всхлипнула Рита. Она разбудила мужа, которого звали Роберт, и настрого приказала ему вести себя сдержанно. Тот сгорал от любопытства. Он знал Шарлотту совсем недолго, но она произвела на него самое благоприятное впечатление. Ему было трудно поверить, что эта миловидная шалунья дерзнула бы серьезно нарушить закон.

Всю дорогу Лотти размышляла, какую бы версию событий изложить. Она подозревала, что в правду никто не поверит. А врать она не любила и не умела, сестра раскусила бы ее с полуслова. Что если выдать промежуточную версию между истиной и вымыслом? Пусть родственники сами додумают детали, они это любят.

Полицейские довели Лотти до порога Ритиной квартиры. Рита показала им свой паспорт, полицейские попросили ее подписать пару документов и уехали.

– Я думала, ты приедешь тощая, бритая налысо и злая! В полосатой робе, с самокруткой в зубах и с тюремной татуировкой на плече, – Маргарита стояла в прихожей, держась за голову, и внимательно осматривала сестру. – А ты такая красивая и кокетливая, разве что уставшая чуть-чуть.

– Дело в том, что… я была вовсе не в исправительном учреждении, – опустила глаза Шарлотта, теребя край подола. Школьная форма хоть и успела истрепаться, но все еще была ей удивительно к лицу.

– Но где же? – перепуганно заморгал Роберт. – Давайте уже пройдем на кухню, я приготовлю всем нам тосты с сыром!

– Однажды вечером на закрытую территорию нашего пансионата проник молодой красавец в дорогой одежде, – честно начала Лотти, поудобнее устроившись в кресле, как почетная гостья. – Я гуляла с подругами перед сном, и он подошел к нам познакомиться…

– Я так и знала! – всплеснула руками Маргарита. – Знала, что тут замешаны совсем иные страсти! И ты на самом деле никого не грабила, не била, не пыталась поджечь…

– Ты что! – замахала руками Лотти. – Насилием тут и в помине не пахло.

– Тебя забрали в гарем? – обернулся к ней Ритин муж, который только что опустил в тостер кусочки белого хлеба.

Шарлотта вновь опустила глаза.

– Да ты что! – захохотала Рита. – У меня мелькнула такая мысль, как только я увидела, как ты научилась себя преподносить. Как стоишь, держишь голову, дуешь губки… Вас там специально учили?

– Да, – Шарлотта была дико рада, что не приходилось врать. – У меня была опытная наставница. Мы с ней не дружили, общались только как ученица с, так сказать, педагогом. Каждый день я умирала от тоски по дому – но должна признать, что со мной обращались неплохо. Если можно, я не буду делиться подробностями.

Рита понимающе закивала и перевела разговор в другую плоскость:

– Чем кормили?

– Э-э-э… – Лотти не помнила ни одной трапезы в Проклятой деревне. – В плане еды ничего особенного, но нормально. Как видишь, я не особо исхудала.

– Выходит, твой пленитель был не слишком богат, раз не баловал тебя деликатесами? – Роберт поставил на стол кофейник и сливки.

– Я не знаю точную сумму его состояния. Мы жили за городом, не в квартире. Меня не пускали свободно гулять по всему его имению, поэтому…

– О, имению! Значит, все-таки богат. Надо полагать, у него не только деньжата водятся, но и административный ресурс, – Роберт при первой возможности перескочил на свою больную тему. Он мечтал о карьере чиновника и даже начал ее, но быстро испортил отношения с начальством и сослуживцами. Пришлось уйти в бизнес. Роберт не бедствовал – но взял в привычку винить произвол чинуш во всех бедах окружавших его людей. – Могу предположить, что с помощью своих связей он подделал документы, подтверждающие факт твоего ареста и вынесения наказания. И передал их в пансионат по таким каналам, что не вызвали сомнения у руководства.

– Наверное, да, – промычала Шарлотта, вгрызаясь в тост с сыром. У нее окончательно отлегло от сердца – ведь сестра и ее муж сочинили для нее такое великолепное алиби!

– Как ты сбежала?

– Мне помогла девушка, которая работала в имении, – и опять не пришлось врать, как славно!

– Знаешь, я рада, что ты осталась хорошей и провела время не так ужасно, как мы предполагали, – протянула Рита. – Но мне почему-то кажется, что родители не разделят мое мнение.

– Пф-ф-ф! Слушай, ты права! – Лотти поняла, что рано обрадовалась. Их консервативные родители никогда не допускали разговоров о любви, чувственности и прочих интимных темах в своем присутствии. Мысль о том, что их дочь похитил богатей со связями, могла разъярить их куда больше, чем версия о том, что дочь сидела в тюрьме за насильственные преступления. Они бы постеснялись признаться в этом даже врачам, не говоря уже о друзьях и коллегах. Шарлотта, свернувшая на кривую дорожку и отбывшая наказание в пенитенциарной системе, имела шансы исправиться и загладить ошибки молодости. Шарлотта, побывавшая в сладострастном плену и нахватавшаяся манер соблазнительницы, навек бы опозорила семью. – Как думаешь, что мама и папа со мной сделают?

– Ну, голову-то тебе вряд ли отрубят, – пошутил Роберт. Лотти вспыхнула. – Но могут найти повод, чтоб надолго сослать тебя в другой город или даже в деревню, к курам и грядкам.

– Нет, пожалуйста, только не в деревню! – вскрикнула красотка в школьной форме. Подавилась и закашлялась.

– Может, давай скажем им, что ты правда была в тюрьме, но не готова об этом разговаривать? – вошла в раж Маргарита. – Скажем, что ты все рассказала мне сейчас, но тебе было очень эмоционально тяжело. Мама и папа непременно войдут в твое положение и не станут терзать тебя распросами. Если начнут спрашивать потом, упорствуй и отказывайся отвечать. Футболь их ко мне. Я придумаю, как их утихомирить.