Гульба осенних полнолуний (роман)

Завершить обряд

Седан отдела “Эсхато” домчал до пансионата перед самым рассветом. Ворота стояли нараспашку. Тела Армина на дорожке не было. Гвидо припарковался и поковырял гравий носком кроссовка:

– Вот и кровь. Ректорша наспех замела следы, набросала сверху чистых камней.

– На траве след от тела, – склонилась над газоном Айрис. – Как же ловко и быстро она его волокла!

– Туда, дуб там! – потянула их Франческа. – Стоп, а что тут такое?

На траве белел знакомый чепчик. Девушка подошла к нему, подняла, повертела в руках… Прошептала:

– Наша кухарка носила его. Как он мог оказаться тут?

– Здесь еще и ружье лежит! – Гвидо первым заметил двухстволку.

– Потом, потом! – потянула его за рукав Айрис. – Разберемся, когда вернемся!

Они поспешили к дубу. Гигантский индюк переминался с лапы на лапу в зарослях бузины. Он покорно позволил всем троим взобраться на себя и глубоко вздохнул – наверное, уже хотел есть и спать.

– Франческа, лучше садись назад, – велел Гвидо. – Если на нас сразу нападут, мы с Айрис будем готовы отразить атаку.

– Сзади напасть не могут?

– Точно нет, так уж устроены места явления. Наш тыл будет надежно прикрыт магическим тоннелем, из которого мы выберемся.

Ческа обняла Айрис сзади и залихватски свистнула. Птица затопала ногами. Очертания бузины сначала смазались, а затем пропали. Тьма вокруг стала кромешной.

– Я знаю, как заставить его бежать быстрее! Поговорю с птицей, как велит пророчество! – инспектор ударила индюка обеими пятками в бока и пропела пять нот из незнакомой Франческе минорной мелодии. Тот гаркнул, высоко подпрыгнул и начал перебирать лапами в три раза быстрее. Франческа мстительно засмеялась. Ветер скинул с нее капюшон, но она не стала его поправлять.

– Вот это голос у вас! – еле перекричала встречный ветер Ческа.

– Да, я раньше занималась оперным пением, – кокетливо похвасталась Айрис. – Это одна из причин, почему меня назначили заниматься Проклятой деревней.

Индюк остановился посреди пустоты, трое наездников спешились. Постепенно вокруг них проступили очертания сарая, освещенные мягким оранжевым светом из невидимого источника.

– Как ты, Фран… Ох! – обернулся Гвидо к бывшей скотнице, и лицо его вытянулось. Айрис тоже выглядела ошеломленной.

– Что такое? – напряглась Франческа.

– Ты… вся седая. Как серебро. Жаль, у меня зеркала с собой нет, – инспектор покопалась в рюкзаке и вручила девушке бубен. – Давно так?

– Не знаю, – пожала плечами Франческа. И тут же вспомнила тот момент после убийства колдуньи, когда кожу на голове стянуло и в нее словно ледяные иглы навтыкали. Она решила не сознаваться полицейским в совершенном преступлении.

– Теперь мой маскарад ни к чему, – инспектор провела себя ладонью по крашеному каре. – Бить в бубен будешь конечно же ты. Древние пророчества настолько мощны, что сбываются сами собой. Им даже не надо подыгрывать и ничего подстраивать… “Провозвестницей их конца станет седовласая юница, которая умеет гулять по воздуху, разговаривать с птицами и извлекать память из земли и праха”.

– Как правильно бить в него? – прищурилась Франческа.

– Да как хочешь. Магия уже запущена, остался только финальный импульс.

– Нас точно не ждет ловушка?

– Точно.

Беглянка взяла в руки инструмент и поначалу не ощутила ничего особенного. Айрис встала лицом к выходу и расставила ноги шире плеч. Гвидо извлек из ее рюкзака действительно очень неприглядный овечий желудок и аккуратно вспорол. Тихо подкрался к двери и вдарил по ней ногой.

Дверь распахнулась. В Проклятой деревне уже занимался зеленоватый рассвет. Фигуры в темных плащах суетились по лужайке напротив сарая, расставляли на ней жаровни и козлы, точили ножи, замешивали пузырящееся тесто, перебирали струны гуслей… Старухи, служки и дети спешили хоть как-то подготовиться к появлению “Эсхато”. Они даже завалы толком не разгребали и не успели похоронить жертв смерча. Все они замерли, как только в их сторону полетело просо, напитанное коровьим молоком.

Айрис взяла первую ноту. Всех колдунов сразу пригвоздило к земле. Они не могли пошевелиться и лишь стонали вразнобой от боли, которая начинала пожирать их изнутри. Служкам больно не было – однако ни мышцы, ни голосовые связки их не слушались. Им казалось, что они мирно засыпают – чтобы уже никогда не проснуться.

Франческа вдарила в бубен. Он прозвучал негромко – но этот звук словно бы запечатал нечто, что пыталось вырваться на волю. Еще один удар, еще… Бубен подавлял и растаптывал ростки темной магии, не давал им вытянуться и распуститься.

Меццо-сопрано Айрис взлетело с первой октавы на третью и торжественно пошло вниз по второй. От зерен проса заклубился седой дым. К каждому колдуну протянулся тонкий, цепкий дымный отросток. Затек в ноздри, защекотал глаза. Обитатели Проклятой деревни заверещали, как перепуганные дети. Их уцелевшие постройки стали рушиться одна за другой. Через минуту от пейзажа и фигур на нем остались одни темные разводы, словно по холсту темно-серой гуашью поводили. А потом на голову отделу “Эсхато” рухнул потолок сарая.

Фейон с отрядом своих лучших бойцов увидал издалека, что на месте Проклятой деревни полыхнуло зеленовато-серебряное сияние наподобие северного. Оно погасло, и с неба посыпался пепел. Неведомо откуда прозвучал грустный наигрыш гуслей, а за ним душераздирающая мелодия на губной гармонике. Затем звуки смолкли, и краски погасли. Впереди расстилалась пустая тьма, в которой больше никого не было. Фейон спешился, встал на колени, закрыл лицо ладонями и зарыдал в голос. Отряд из его лучших воинов стоял не двигаясь и не произносил ни слова, чтоб почтить память навеки ушедшей во цвете лет Таниши.