Гулянка

ГУЛЯНКА

Слышали про Фому Лебедева? Того самого, про которого в деревне говорят «сорвиголова»? Если нет, то знакомьтесь. Фома — это настоящий ураган. Вечно он куда-то несется, распугивая кур и хохоча на всю улицу. Друзья за ним — в огонь и в воду, ведь скучно с Фомой не бывает. Ему что ни день, то приключение: то в крапиву улетит, то с забора свалится, но только отряхнется и снова сияет.

Есть у него закадычный друг — Петя. Соседки на лавочках так и судачат: «Надо же, как братья родные!». Но другие так не думают: «Да какой там! Наш Петруша — умница, всё за книжками сидит, а этот оболтус его только с толку сбивает».

И правда, Петя — полная противоположность Фоме. Тихий, серьезный, рубашка всегда заправлена. Родители на него не нарадуются, а на Фому только смотрят с досадой: «Когда ж он уже угомонится?»

Пришла весна. Солнце пригрело так, что дома сидеть стало невмоготу. Фома пулей выскочил во двор и примчался к Пете. Забарабанил в дверь так, будто пожар начался.
— Петруха! Выходи! — орал он на всю округу. — Кончай страницы листать!

А Петя как раз читал Гоголя. От грохота буквы поплыли перед глазами. Он со вздохом отложил книгу и открыл дверь.
— Опять ты за своё? — проворчал Петя. — Что случилось?
— Пошли гулять! Там такое! — глаза у Фомы горели, как два уголька.

Петя понял: спорить бесполезно. Накинул куртку и поплелся следом, едва поспевая за прытким другом. Фома затащил его в лес, к самой солнечной поляне, и с разбегу рухнул в молодую траву.
— Ну ты и дурак, Фома, — усмехнулся Петя, стоя на краю. — Одежду испачкаешь — от мамки влетит.
— Да брось ты! — махнул рукой Фома. — Глянь, лепота-то какая!

Немного погодя Фома вскочил:
— А пойдем к ручью? Воды попьем!
Петя аж опешил: «Пить из ручья? С ума сошел, дома же чайник есть... Совсем ленивый стал». Но всё равно пошел следом.

У ручья Фома жадно напился ледяной воды, умылся и вдруг замер, глядя на своё отражение.
— Слушай, Петрух... Ты ж у нас головастый. Как думаешь, когда вырастем — мы такими же останемся?
Петя присел на корточки и долго молчал, глядя, как бежит вода.
— Сложно это, Фома. У взрослых куча забот, проблем... Наверное, в душе все остаются детьми, просто свободы у них меньше. В общем, внутри-то мы будем прежними, а на деле — вряд ли.

Фома на секунду притих, глядя в воду, и лицо его стало непривычно серьезным. Но через мгновение он снова вскочил, свистнул и, хохоча, бросился бежать вглубь леса. И Петя, забыв про Гоголя и чистую куртку, помчался за ним.

— Да ладно тебе! — Фома тряхнул головой, сбрасывая с себя серьезные мысли. — Пока это время не пришло, давай радоваться! Догоняй, Петрушка!

Он сорвался с места, обдав Петю брызгами из ручья, и припустил по лесной тропинке. Петя, еще секунду назад рассуждавший о тяготах взрослой жизни, вдруг звонко рассмеялся, отбросил всю свою важность и бросился вдогонку за своим неугомонным другом. Впереди было целое лето, и до взрослой жизни им было еще очень, очень далеко.