Гуляя По Ветру

4 глава. Уличная поэзия.

  Маркус, сидевший за недоконченнoй картиной девушки, чьё лицо было закрашено чёрным, а волосы переливались оттенками тёмно-золотого цвета, убрал телефон, звонящий непрерывно с того момента, как Люк ушёл к Сабрине, в сторону. Он крайне редко отвечал на звонки, а сейчас ему и вовсе не хотелось даже видеть этот гаджет. Он смотрел на картину, которая никогда не будет докончена в молчании. Волчонок тоже его не беспокоил в этот момент.

  Взяв испачканную тонкую кисть, он пошёл к камину и бросил её в огонь с чувством насыщения от этого.

  Дверь громко отворилась и ещё громче захлопнулась. Маркус взглянул на вернувшегося слишком рано сожителя, выглядевшего несчастнее, чем когда он уходил.

—Ты быстро,—произнёс Маркус, поймав себя на том, что ему интересно, как прошло свидание с так называемой «подругой».

  Люк покраснел от злости и пошёл в спальню, не отвечая ни чем.

—Вот каково это, когда тебя игнорируют,—Мужчина вздёрнул бровь, не намереваясь продолжать разговор. Однако он, как бы странно не звучало, беспокоился о сожителе.—Знаешь, я не так много говорю, но умею слушать,—Маркус сел на противоположенную кровать, взяв в руки Волчонка. Люк удивлённо взглянул на него. Они не друзья, а его сожитель самый молчаливый собеседник на свете. Так с чего Маркусу слушать его, беспокоиться о нём?—Что у тебя случилось? Почему ты так быстро вернулся?

—Я опоздал,—произнёс Люк.

—Как это?

—Кто-то раньше меня смог заставить её смотреть на него так, как она не смотрит ни на кого.

  Маркус заметил поэтичность в его речи и понял, что Люка прожигает ревность. Ему незнакомо это чувство, поэтому он не может сопереживать соседу.

—Какая разница, кто раньше?

—Разве её нет?

—Нет,—уверенно произнёс Маркус.—Человеческое сердце – самая изменчивая вещь в мире.

  «Человеческое сердце – самая изменчивая вещь в мире,»—как же это правильно сказано! Но одно дело – воспользоваться этим, другое – потерпеть от этого убыток.

  Люк шёл к ней, однако остановился на ступеньках, увидев её улыбку, предназначенную Гранту Шедоу. Он сильно ревновал, злился, но в словах Маркуса что-то было. И вся надежда оставалась на это что-то, однако, когда она накричала на него, чтобы он ушёл, Люк решил, что для неё он – самый обычный человек на свете, от которого ей даже помощь противна, в то время, как от Гранта она её с радостью принимала.

—Что?—удивилась Сабрина, когда Люк высказал то, что так долго держал внутри.

—Я видел, как он приходил к тебе!—выпалил Гарсиа так, что не только Джессика с подругами услышали, но и Зейн остановился около них, заприметив конфликт.

—И что... это меняет?—пытаясь говорить как ни в чём не бывало, Сабрина заметила, как дрожит её голос, когда она смотрит на рыжего парня, чей острый взгляд пронзает её насквозь.

—Что это он такое говорит, Сабрина? Ты запала на мистера Шедоу?—усмехнулась Джессика. Сабрина и Люк бросили на неё злые взгляды.

—Заткнись, пока я сама тебя не заткнула!—Блондинка чуть ли не набросилась на одногруппницу, но Гарсиа остановил её и между ним с Сабриной снова произошёл бы конфликт, если бы Зейн не увёл Люка под его протесты и ругательства.

  Джейден увёл его в коридор, но с большим трудом. И в конце концов Люк оттолкнул бывшего друга со всей злостью, вызванной и им, и Сабриной.

—Не трогай меня, ясно?! Мне надоело, что ты всё время вертишься около меня!

—Я не верчусь около тебя! Мы в одном городе, одной академии и одной группе! Если так не хочешь видеть меня, сваливай отсюда!—взбесился Зейн, который пожалел, что вообще влез в чужую стычку и вывел Люка оттуда без происшествий.

—Я бы с радостью свалил...—Люк замолчал, взглянув на растерянный вид бывшего друга. В глубине души он прекрасно понимал, что если бы не Зейн, у него бы сейчас возникли проблемы, однако не мог это признать. Они оба кричали друг на друга, в то время, как хотели сказать совершенно иное.

  Гарсиа ушёл на занятие. Зейн закатил глаза, стал приходить в себя, точнее снова надел маску весёлого паренька и последовал примеру бывшего друга.

  На уроке французского Сабрина то и делала, что смотрела на спину рыжего парня, который сидел в другом ряду на несколько парт выше. Несмотря на то, что она наконец оказалась на долгожданном занятии мистера Шедоу, мысли были далеко от книги, обсуждаемой группой. Блондинка убивалась от того, что была слишком груба с Люком, а он всего лишь хотел помочь. И хотя в ней шла борьба между неприязнью к нему и своей неправотой, она не могла решить, что из этого сильнее.

—Пусть Сабрина прокомментирует этот момент. Она так внимательно слушает,—саркастично произнёс Грант, обратив внимание студентов на девушку. Она подняла голову на учителя, который говорил о том, чего блондинка совсем не понимала.

—Что?—спросила она.

—Какое у тебя впечатление от главного героя?—Шедоу знал, что Сабрина не читала, тем не менее, спросил.

—Я... Ну...

—Три дня отсутствовала, так ещё и не читала?

—Мистер Шедоу, я обязательно прочту!—обещала блондинка.

—Не просто прочтёшь. Ты выполнишь индивидуальное задание, которое я тебе дам,—добавил преподаватель. Девушка удивлённо распахнула глаза. Чего она не ожидала, так того, что белый и пушистый француз отругает её.

—Но у меня ведь уклон на испанский,—сказала она, но он настолько строго на неё взглянул, что Сабрина больше даже не посмела возразить.

—Почему одна сидишь?

  Блондинка увидела Алетту, сидящую на зелёном поле в одиночестве. Она что-то писала, не поднимая взгляд на мир вокруг. Казалось, ничего в этом мире её не беспокоит. Она живёт в своём, никому не понятном, никем неизведанном, закрытом  мире.

  Её отвлекла Сабрина. Одногпуппница подошла к Алетте, что было очень странно. Само её хорошее отношение к ней казалось странным. Может, она не разделяла мнение многих по отношению к Алетте.