Гунны - От Моря до Моря

Глава шестая

Алим в нетерпении бил ногами в бока и нахлестывал ишака под собой. После очередного, особенно сильного удара, цоканье копыт осла по мостовой Бухары участилось. Жители домов, возвышающихся по обеим сторонам улочки, услышав спешное постукивание копыт ранним утром, с любопытством выглядывали из окон. Увидев торопящегося обычно степенного Алима, удивлялись, а затем, смеясь, кричали ему в след:

- Эй, раввин, ты заблудился? Ведь синагога в другой стороне!

- Алим, ты куда? А как же твои красильни? Эти нечестивые вавилоняне в твое отсутствие обманут же тебя там?

Алим в ответ только отмахивался от них, но в мыслях беспокоился, что впервые в жизни пропускает утреннюю молитву в синагоге.

- Израиль, Бог — наш Господь, Бог Един! – помолился он.

«Что подумает моя паства?», - снова и снова врывались в его голову беспокойные мысли, а затем сменялись другими. – «А красильни? Я этот крупный заказ вырвал у целой гильдии бактрийских красильщиков. Воистину правы завистники моего успеха, коими в Бухаре являются все, вавилоняне нечестивы! И зачем я купил их у работорговцев?! Ведь были же безропотные и честные египтяне. Красить шерсть они умеют не хуже вавилонян. О-о, это моя дурная кровь тогда повлияла на меня! В гордыне и в мщении купил я их».

Алим мысленно погрозил кулаком виновникам.

«Это все сыны Белиара[1] и потомки сбежавших из Шеола[2] демонов, это они изнасиловали мою бабку».

Алим чуть повернулся и теперь уже наяву погрозил кулаком в сторону севера.

«И что за весть привез этот самаркандский раввин Иосиф, что аж глава бактрийского Санхедрина[3] срочно вызвал меня?».

Алим, увидел впереди себя пышные деревья вишен, ветки которых, покрывая, свисали с каменного забора окружавшего усадьбу верховного судьи. Он придержал за узды осла и немного перевел дыхание. Раввин подъехал к воротам, привязал к дереву осла, взялся за бронзовое кольцо двери и постучал. Дверь немедленно отворилась. Его встретил темнокожий раб.

- Пройдемте скорее, даян[4] Гнон ждет вас! – произнес он вместо приветствия.

Алим поспешил за невольником. Тот провел его под фруктовыми деревьями по выложенной камнем тропинке к беседке, где он увидел макушки голов нескольких человек. По тому, что его встречали в открытой беседке, еще и в зимнюю пору, а не в доме с сопутствующим угощением обычно гостеприимного Гнона, раввин понял о серьезности предстоящей беседы.

Гнон, увидев Алима поднял руку. По этому знаку раввин молча прошел и сел на свободную табуретку.

- …Мы очень обеспокоены поступками афшина[5] Согдианы, - говорил один из присутствующих.

- Я очень вас понимаю, - ответил Иосиф. - Потому повторюсь, я прибыл просить у судей Санхедрина рекомендаций и помощи. Все, что творит сейчас Андромах, угрожает нашему общему делу.

Гнон кивнул и сказал:

- Ты прав, Иосиф. Наш друг и единоверец, Мойша передает всем вам свои приветствия. Он сообщает, что кочевники в ярости за двадцать тысяч убиенных согдийцами воинов степняков.

- В их убийстве участвовали не только согдийцы, но и армии Бухары и Пайкенда! – перебил даяна улыбаясь Иосиф. – И в отличие от торговых городов, в Согдиане приказ об уничтожении кочевников отдавали не Сыны Авраама.

- Но это были и не мы, - мягко перебил раввина Самарканда Алим. – Это сделали ревнители-зелоты[6].

- Сомневаюсь, что конница степняков, перед тем как начать убивать мужчин и насиловать женщин будет разбираться кто из нас фарисей, а кто саддукей[7].

- Уважаемые братья мои, - поднял руку Гнон. – Предлагаю вам не спорить. Ведь прав Иосиф, опасность равно грозит нам саддукеям, так же как и другим иудеям, потому нужно скорее решить, как отвести ее от себя.

Гнон встал, махнул рукой рабу. После того как тот направился к дому, снова сел и продолжил:

- Как передает Мойша, каган Богра объявил срочное великое собрание всех вождей кочевников. Но молодой царь степняков не кровожаден. И он понимает, что опасность для его Степи исходящих от наших государств меньшая, чем от сарматов и Хорезма. Мы ведь уже дали это понять ему, сумев остановить войска Согдины, Бухары и Пайкенда и не позволив им напасть на земли каганата. Однако кочевники хотят мщения и их вожди будут требовать похода на Согдиану, Бухару и Пайкенд. Остановить их жажду крови сможет только сам каган.

- Но зачем ему это делать? – спросил один из присутствующих. – Опустошив наши земли он не только отомстит за двадцать тысяч воинов, но и награбит столько богатств, что сам Крёз и даже Красс завидовали бы ему, будь те живы.

- Вот для того что бы найти причину, дать ее кагану Богра мы и собрались здесь.

- Допустим, мы найдем, что предложить кагану, - продолжил выражать сомнение другой. - Но почему вы думаете, что он нам поверит после предательства Андромаха?

Гнон в ответ улыбнулся и показал рукой на вошедшего в сопровождении раба человека.

- Позвольте представить вам моего гостя, сына могущественного вождя кочевников – Яцайя.

На вопросительные взгляды большинства присутствующих Гнон пояснил:

- Его спас и укрыл у себя Иосиф, а затем привез сюда. Он согласен помочь нам и довести до Богры наше будущее предложение. В земли каганата его будут сопровождать Иосиф, как старейшина иудеев Согдианы и Алим как судья Санхедрина. Алим родственник кагана Богры! – сообщил Гнон и, не обращая внимания на то, как криво улыбнулся и покраснел раввин, добавил. - У степняков родственные связи из других стран часто имеют большое иногда решающее значение…